Духи гор
Шрифт:
Пламя все же дрожало, и Конан соорудил из шкур укрытие со стороны озера. Теперь за костер можно было не беспокоиться. Достав из сумки мясо, киммериец разрезал его на тонкие ломти. В этот момент подошла волшебница.
— Тебе придется подержать Нахора, — проговорила Селена.
— Пожалуйста, — откликнулся гигант, вставая.
Шемит, обнаженный по пояс, уже лежал на шкуре. Рана, действительно, выглядела отвратительно. На лице южанина, как обычно, ни малейшего проявления эмоций. Телохранитель Андурана вел себя так, словно все происходящее вокруг его совершенно не касалось.
— Зажми ему
Встав на колени, наемник беспрекословно выполнил приказ волшебницы. Жизнь Нахора зависела только от ее умения. Решительно выдохнув, Селена нагрела над огнем свой кинжал и направилась к шемиту. Уверенными движениями она срезала распухшие края раны. Кровь хлынула ручьем. Не обращая на это внимания, девушка удаляла пораженные гниением ткани. Процедура длилась не мене половину колокола. К счастью, ветер разогнал тучи, и последние лучи солнца хорошо освещали тундру. Лицо шемита неистово побелело. Он судорожно дергался от боли, но канах держал его крепко. За все это время телохранитель Андурана не произнес ни звука. В гнетущей тишине раздавался лишь скрежет зубов южанина и короткие, достаточно резкие ругательства волшебницы. Селена была недовольна сама собой. Произведенная работа ей почему-то не нравилась. Наконец, она разогнулась, вытерла руки, смахнула со лба капли пота и устало вымолвила:
— А теперь приступим к самому важному.
Шапка полетела в траву, а длинные волосы рассыпались по плечам. Девушка извлекла из сумки три маленьких кожаных мешочка. Что-то, шепча, волшебница начала сыпать из них темный порошок прямо на рану. Руки Селены двигались невероятно плавно и умело.
Конан, словно зачарованный, смотрел на преобразившуюся красотку. Куда девалась невзрачная, грязная, напуганная девочка? Перед ним была могущественная, соблазнительно пугающая ведьма. На щеках играет румянец, влажные алые губы твердят магические заклинания, развеваются на ветру светлые волосы. А глаза! Они искрились, сверкали, излучали удивительный зеленый свет. Киммериец ничуть бы не удивился, если бы девушка сейчас превратилась в какую-нибудь колдовскую бестию. И ведь даже оружие не вытащить — надо держать шемита.
Действо оборвалось столь же неожиданно, как и началось. Тяжело дыша, волшебница опустила руки и едва слышно сказала:
— Я сделала все, что могла.
Наемник кивнул головой, встал и отправился готовить ужин. От Нахора и Селены сейчас толку мало. Немного передохнув, девушка сделала южанину перевязку. Кто бы мог подумать, что рана, полученная в поединке, окажется такой серьезной… И раненому, и лекарю на ночь потребовался хороший глоток крепкого вина. Шемита слегка покачивало: сказывалась большая потеря крови.
Северянин не успел заметить, как его спутники уже спали. День выдался чересчур насыщенным.
Солнце скрылось за горизонтом, и густая мгла опустилась на Ванахейм. Впервые за последние дни Конан увидел на небе россыпь сверкающих звезд. Холодные, неприступные, недосягаемые. Где-то на озере раздалось частое хлопанье крыльев. Судя по всему, стая уток опустилась на воду на ночлег.
В шею больно укусила какая-то тварь. Затем еще одна, еще, еще… Хлопая ладонью, киммериец убил не меньше десятка кровососущих существ. Мелкие, противно жужжащие, они, словно стая
Посыпались отчаянные проклятия. Вскоре все трое путешественников были уже на ногах. От мошкары нет никакого спасения. Нарвав травы, наемник бросил ее на огонь. Повалил густой, плотный дым. Это помогло, но ненадолго.
— Прочти какое-нибудь заклинание! — воскликнул северянин.
— Я таких не знаю, — бессильно развела руками волшебница.
Мучение продолжалось практически до середины ночи. Выход придумал южанин. Забрав шкуры, он поднялся на холм и лег спать там. Сильный ветер сдувал насекомых и не давал им возможности нападать на людей. Место не лучшее для ночлега, но это хоть какая-то защита от отвратительных существ.
Под утро шемит сменил Конана у костра. Без сна долго не протянешь… Тут же рядом, хлеща хвостом по бокам, и фырча, отбивалась от мошкары кобыла. Ее морда была буквально облеплена кровососущими тварями.
Восход солнца путешественники встретили с радостью. Насекомых сразу стало гораздо меньше. Наспех позавтракав, девушка осмотрела рану Нахора, и на ее лице появилась довольная улыбка. Кровотечение прекратилось, а края покрылись плотной, жесткой коркой. Это говорило о начавшемся процессе заживления. После недолгих сборов отряд продолжил путь.
Озеро, действительно, оказалось довольно большим. Путешественникам пришлось сделать весьма внушительный крюк, чтобы выйти на закатное побережье. Почва становилась все мягче и мягче. Порой ноги проваливались в холодные лужи по щиколотку. Идти было очень тяжело. Ветер стих, и небо вновь стало затягиваться серыми тучами. После полудня зарядил сильный дождь. От него не спасали никакие шкуры. За несколько минут люди вымокли полностью. Одежда прилипла к телу и натирала кожу.
Тем не менее, киммериец темп не снижал. Они уже и так не укладывались в установленные Андураном сроки. Надо спешить. Сила демона увеличивается с каждым днем.
Наемник старался двигаться по звериным тропам. Стада оленей в тундре чувствовали себя довольно вольготно. Несколько раз путешественники видели в долине этих красивых грациозных животных. Впрочем, звери близко не подходили. С людьми они были хорошо знакомы. Ваниры частенько охотились в здешних местах.
Чаще всего следы вели к озеру, к водопою, а затем уходили на северо-запад. Такое направление киммерийца не очень устраивало. Отряд держался примерно на расстоянии пятисот шагов от водной глади. Приходилось идти параллельно озеру — это единственный ориентир. Без него замок чудовища в бескрайней тундре не найти.
Они продвигались по топкому болоту. Здесь вода доходила до середины бедер. Из вязкого ила ноги вырывались с трудом, и северянин боялся оставить обувь на дне. Нырять за ней в грязную вонючую жижу ужасно не хотелось.
Впереди показалась твердая суша. Наемник сделал широкий шаг, потерял опору и рухнул в глубокую яму. Он провалился по самые плечи. Мутная отвратительная вода залила лицо, трава лезла в нос и рот. Но самое паршивое то, что ноги уходили в трясину все глубже и глубже.
Первым среагировал Нахор. Протянув киммерийцу древко копья, шемит начал отступать. Медленно, с большим трудом, Конан выбрался из ямы.