Думер
Шрифт:
Чем больше говорил Лебедев, тем больше я отмечал для себя «зарубок» – изучить и разобраться, когда выберусь отсюда.
– На многое не надейся, – продолжал он. – Немало людей здесь скурвилось, не выдержав нагрузок. Самых безнадежных отправляют на кирпичные заводы – кормят там меньше, свободного времени почти не оставляют. Расходный материал.
– А лучших? – спросил я. – Что с лучшими делают?
– Поощряют. Еду под заказ подгоняют, одежду. Иногда разрешают посмотреть телевизор или послушать радио. Когда к Шраму наведываются Медведевы, шоу кулачных боев устраивают. Самых сильных забирают
– А там-то куда? Тоже рабы?
– На Соловках? Ну ты, Думер, совсем дремучий, – усмехнулся Лебедев. – Интернациональная зона магических игр. Шоу, которое через телемост показывают. Дуэли один на один, командные столкновения, стихийные… Да чего там только не делают. Многое даже не совсем легально, вот и бойцов закачивают солями да выставляют на ринг.
Вот она – историческая развилка, следствие появления магии. В моем мире ничего подобного и близко не было, но были Олимпийские игры. Разумеется, одаренным открыты возможности ставить рекорды, недостижимые для простых смертных. Классический спортивные состязания никуда не делить, но акцент в этой реальности явно сместился в сторону всего магического. Ну разумеется. Процесс вполне естественный – все хотят хлеба и зрелищ, и если будет выбор, народ будет выбирать то, что погорячее.
А затем нас прервал неожиданно пришедший Генка, потряхивая в руке здоровую серебряную цепь. Похоже, он все еще жевал всю ту же жвачку.
– Как отдыхается, трудоголики?
Все сразу встрепенулись, задвигались. Прошло, казалось бы, всего несколько секунд – и вот уже ни один не лежит, все сидят на своих – или нижних – койках.
– Вы стучали? Че, думали, мы не услышим? Так нам ведь пятая бригада о вас рассказала.
Глава 6
– Это он все! – Рыжий незамедлительно указал на меня. – За решетку вышел, пинать начал! Угрожал нам!
– А! Подкидыш! Уже развлекаешься! – весело сказал Генка, заметив меня. – Малаца! Хорошо, что напомнил о себе. За это ваша бригада остается без ужина.
И тишина. А ведь виноват, по идее, один я. Нетрудно догадаться, что таким образом Генка как бы намекает – воспитайте новенького сами, иначе так и будете из-за него страдать. Никто не решился возразить против коллективного наказания.
И чего они так его боятся? Рабы, что с них взять. И все же если абстрагироваться и логику включить: нас одиннадцать, он один. Еще и в соседних хатах такие же заключенные. Можно же навалиться, избить, отобрать оружие и двинуть дальше. Жаль еще не успел спросить у Лебедева – наверняка он объяснил бы, почему такая тактика потерпит крах.
Точнее, крах – это для ущербной рабской психологии. А для меня лишь повод придумать план поинтереснее.
Генка продолжил:
– Зато работка нарисовалась. Вместо ужина выполните двойную норму, и я, так и быть, забуду о вас до послезавтра. А теперь за работу, трудоголики!
Мы последовали за ним. Первыми за дело брались старожилы. Лебедев и еще один мужчина лет пятидесяти отправились в рабочую хату с паяльными станциями. Еще трое ушли в секцию неподвижных столов – Генка сказал «на первичку». Ну а меня и еще троих,
Мы взяли их пустыми и повезли по коридору, пока не уткнулись в противоположный его конец, который я ранее еще не видел. Здесь множество рабов разгружало и перетаскивало мешки и ящики, набитые большими каменными породами. В конце – широкие ворота во всю стену. Очень похоже, что сюда заезжает транспорт. Ну, или как минимум сюда проносят все эти грузы.
Ни с того ни с сего Генка пнул одного из рабов в спину, да так мощно, что тот впечатался в ворота. Мальчишка был хлипкий, а удар пинок смотрящего – критически сильным. Другому рабу – пожилому горбатому дедуле – Генка дал подзатыльник.
– Медленно, трудоголики, – весело проговорил он. – Надо быстрее. К этому моменту вы должны были уже все разгрузить.
Еще один рабочий попал под руку. Точнее – под ногу. Генка пнул мужчину в живот, заставив скорчиться, после чего продолжил пинать его уже лежачего. Сил не щадил, пинал и в голову, и в спину, и в грудь.
Вот же тварь, отметил я. Бьет безнаказанно, может и до смерти запинать.
– Если продолжите работать так же медленно, – сказал по итогу он, – все у меня тут валяться будете. Вы, биомусор ничтожный, все никак не поймете, что здесь вы, считайте, в раю. Нигде так трудоголиков не кормят, как у нас. Нигде нет таких щадящих условий. А вы как специально испытываете мое терпение.
С этими словами он пнул первого паренька, который только-только пытался встать. После этого махнул рукой нам, указывая подойти ближе.
– Слушай сюда, подкидыш, – сказал мне Генка, и в этот момент я представлял, как боковина тачки врезается в его лысый череп. Но сейчас не время… – Будете возить руду отсюда к своим на первичку. У вас три часа. То, что ты здесь первый день, не освобождает тебя от ответственности. Отдыхать нельзя. Груз не теряем. Будешь халявить – я возьмусь за хлыст. Если чего непонятно, бери пример с остальных. Начинайте!
Не успел Генка отойти, рабы задвигались как заведенные: начали набирать из ближайших мешков руду себе в тачки. Друг другу не помогали, по сторонам не зыркали, с теми, кто занимался разгрузкой прямо здесь, тоже никак не взаимодействовали, как будто и не видели друг друга. Даже борзый Царь действовал покорно и трепетно. Какое жалкое зрелище.
Однако вариантов нет, работка здесь пыльная – в прямом смысле.
– Эй! – один из рабов на сортировке окликнул меня. Мой ровесник. Худой как спичка, но жилистый. – Только в перчатках.
С этими словами он вручил затертые тряпичные перчатки. Я и раньше отметил, что Царь и остальные работали не голыми руками, но подумал, что это как с простынями – кто нажил, «того и тапки».
– Спасибо, – ответил я, натягивая перчатки. И ведь не жалко ему было их давать! Опять ждать подвох какой-нибудь? Уточнять не стал: раз остальные молчат, значит, за разговоры может влететь. Нужно повникать, что тут происходит.
Каменные породы были тяжелыми и неоднородными. Обратил внимание: в тачки их сгружали аккуратно, старались, чтобы ничего не рассыпалось и не билось. Спросил бы, что мешает паковать сразу мешками, но никто не ответит. Просто кому-то нужно, чтобы рабы делали все именно так.