Думер
Шрифт:
– Мне нужно позвонить, – сказал я. – Меня искать будут.
– Тя и так ищут, – усмехнулся лысый, не переставая жевать жвачку. – Ты ж у нас прятаться решил. Ну вот сиди теперь и прячься, чё.
Двое вернулись. Шрам сел за стол и продолжил:
– Я, конечно, сразу понял, что ты гонишь. – Он сказал это с печальным вздохом. – Но чтобы назвать несуществующий адрес – это надо постараться. За последние часы поблизости ментов не появлялось – ни вызовов, ни слухов от местных.
М-да, происходящее не поддавалось никакому объяснению. Если
– В таком случае я вам тем более не нужен. Или вы мне угрожать пытаетесь?
– Я об тебя даже пачкаться не буду, – спокойно ответил Шрам. – Скоро приедет одарённый и вытрясет из тебя всю правду. Это твой последний шанс рассказать всё как есть. Или сделаем вид, что тебе память отшибло.
– Значит, память отшибло, – пожал плечами я.
– Слышь, подкидыш, – спросил тут лысый. – А ты откуда такой ряженый? Одежду где стырил такую? Чё за джинсы беспонтовые – женские, что ли?
Ну да, ну да. О джинсах-джоггерах, удобных для диггеров и руферов, к тому же серого цвета, здесь ещё не знают. Не в моде.
– И водолазок таких чёт ни разу не видели.
В самом деле, не объяснять же мне им значение слова «свитшот» – в этом мире его ещё не придумали. Впрочем, чисто формально он выделялся только хитроумным дизайном – космонавтом, рассыпающимся на мелкие частички. А уж на найковские «эйр джорданы» они и вовсе пялились с неподдельным интересом, хотя сами предпочитали белые однотипные кроссовки неизвестной фирмы. Если вдуматься, не так уж сильно отличавшиеся от моих.
– А вот про это не расскажешь? – Шрам взял со стола мой фитнес-браслет.
Значит, пока я был в отключке, меня уже успели обыскать. Ну конечно! Ни документов, ни айфона при мне не было – отец словно заранее пытался отгородить меня… от чего-то подобного. А вот про часы забыл.
– Фитнес-часы, – ответил я.
– Чё? – Лысый рассмеялся. – Какой на хер фитнес? Ты проясни, как они так от нажатия светятся?
Шрам тем временем надавил пальцем на экран – по привычке сильно, как жмут на кнопки.
– Не знаю, – ответил я. – Украл их.
– У кого украл?
– Не помню.
Какое-то время они говорили меж собой. Не слишком громко, но мне почему-то стало безразлично, что они думают обо мне. Отвечать на вопросы про одежду и место проживания – значит только сильнее всё запутать. Пусть уже думают что хотят, лишь бы поскорее выпустили.
В разговоре промелькнула фраза:
– Думаешь, сибирский? – тихо протянул лысый, обращаясь к главному.
Да что ж такое! Второй раз за день меня пытаются причислить к Сибири.
– Или засланный, – после паузы ответил Шрам. – Тогда сразу убирать надо.
– Кого ты убирать собрался, умник? – не выдержал я. – Дерьмо с лица сперва убери и эту убогую надпись с маминого свитера – да послушай. Мне от вас ничего не нужно было. Ни красть, ни шпионить я не собирался. Никто не засылал меня, я вообще
Да, шансов мало: я лично видел, как машина с отцом озарялась гигантским разноцветным пламенем. И всё же… Вдруг. Вдруг они позвонят, он возьмет трубку. Ну не должно оно вот так всё быть. А даже если «так» – звонок мог бы всё прояснить. Для меня самого, не для них.
– Чтобы нас по местоположению пробили? – не выдержал лысый, начиная закипать. – Ты, подкидыш, на что надеешься вообще? На быструю смерть или чё?
Шрам остановил его взглядом. Ко мне он не питал никакой симпатии и на сказанное явно порывался ответить, но держал себя в руках, на провокацию не вёлся. Достал блокнот и карандаш.
– Диктуй номер.
Я продиктовал. Помнил по памяти.
– Драсте! – Дверь вдруг с грохотом открылась, ударившись ручкой в стену. В проходе стоял низкорослый мужчина в светло-коричневом пиджаке. На вид ему было лет сорок. А может, и меньше, но глубокие залысины, пышные усы и квадратные очки добавляли лишних лет. – Что там у вас нарисовалось сегодня?
Все пожали ему руку, и, как выяснилось, это и был тот самый Евгенич.
– Крайне мутный, – начал рассказывать ему Шрам. – Назвал несуществующий адрес, паспорта нет, зато вот такое устройство на руке носил, – он взял фитнес-браслет. – Время показывает, но не только, отдадим спецам на изучение… Лепит байки о том, как за ним чуть ли не охоту по всему району вели, да только никто ничего не видел и не слышал. Надо понять, не засланный ли от кого. Или думал, что прокрадется на склад незаметно, а тут Генка с ребятами его хлопнули. Или приход словил, и тогда всё проще. Ну и прежде всего – не одарённый ли или талант какой. Это, разумеется, больше всего волнует.
– Понял-принял, – бодро ответил Евгенич и миловидно улыбнулся. – Я тогда начну, чтобы время не терять.
Со мной здороваться Евгенич не стал, лишь внимательно осмотрел меня на расстоянии в пару метров, как интересный экспонат в Эрмитаже. Или, скорее, в кунсткамере?
– Не, – махнул он спустя минуты полторы. – Полный ноль. Ни малейшего следа дара.
– Отлично, – ответил Шрам. – Теперь остальное давай.
– На вопросики ответим? – улыбнулся Евгенич, присаживаясь на табуретку передо мной.
Я промолчал. Заново рассказывать, как за мной гнались люди в чёрном… то есть люди в пальто… Которые стреляли какими-то энергетическими зарядами. И появлялись из воздуха… Можно, но бесполезно. Я хотел побыстрее отсюда свалить, а потому стало ясно, что отвечать надо то, что больше всего их устроит.
Спустя минуту я понял, что Евгенич так и не задал ни одного вопроса. Он чесал затылок, нервно снимал и надевал очки. Взгляд у него был растерянный и в то же время сосредоточенный, он словно не мог решить какой-то ребус.