Думер
Шрифт:
Из состояния задумчивости меня выбил звук зарычавшего двигателя. Обернулся: машина резво удалялась, рядом остался стоять лишь наш водитель. Значит, за руль пересел отец – и сейчас он гнал бронированную «тойоту» прямо на…
– Ты что стоишь?! – заорал я на застывшего неподалёку водителя. – Сделай что-нибудь!
Я хотел ещё что-то закричать, побежать вслед. Остановить происходящее. Но вместо этого смотрел, как машина с выключенными фарами мчится в сторону неизвестных. Как раздаётся взрыв. И как вслед за этим взрывом следует другой – гораздо более мощный. Настолько, что ударная волна вот-вот дойдёт
За миг до этого меня пронзает нечто едва ощутимое. Тёмный сгусток, заставляющий неметь руки и ноги.
Вспышка, темнота, свет.
Я снова в Питере. По крайней мере, это похоже на Лиговский проспект. Только почему здесь так много рекламных вывесок? И какие-то допотопные светофоры… И когда здесь успели установить аллеи деревьев?.. И что за старые «Волги» на дороге? Стоп, а откуда тут такие трамваи-то?!
Глава 2
Оцепенение. Не знаю, сколько оно длилось: пять минут – или все тридцать? Только что на моих глазах погиб отец, только что я побывал в необъяснимом месте, похожем на галлюциногенный сон. И тем не менее эмоций не было – я стоял будто под наркозом, так и сжимая в руке старинные часы. Просто разглядывал незнакомый мне Лиговский проспект, который преобразился во что-то очень странное.
Вот, например, большая вывеска: «Смольнинский хлебозавод. Поставщик двора Его Императорского Величества». Давно ли он тут? Помнится, месяц назад мы с ребятами забирались на крышу этого здания, и всё было другим. А уж телефонная будка, автобусная остановка и терминал с надписью «Лимонад» смотрелись крайне нелепо.
Незнакомых, выбивающих из колеи деталей было так много, что я даже предположил, не снимают ли тут какой фильм. Но кто бы стал перекраивать дорогу ради посадки деревьев, которые бесконечно тянулись в обе стороны по Лиговскому? И если винтажная вывеска «Булочная» на соседнем доме смотрелась по-своему стильно, то «Обмен валюты», скорее, вызывал недоумение.
Так, стоп! В происходящее сегодня мозг всё ещё отказывался верить, но сколько можно гадать? Недалеко от остановки стоял киоск с надписью «Пепси-Кола» – туда я и направился.
– Перерыв, – опередила меня грузная женщина в синем фартуке, доставая из кармана пачку «Бонда».
– Не подскажете, какое сегодня число? – с ходу спросил я.
– Шестнадцатое, – безразлично бросила она, делая затяжку.
– Июня?
– Ну да.
Помолчав, уточнил:
– А год?
– Издеваешься? Двадцать второй, – хмыкнула продавщица.
Всё сходится. Значит, безумная мысль о перемещении в прошлое отметается. Уже хорошо.
– А давно тут трамваи ходят? – спросил я.
На самом деле я хотел сказать – такиетрамваи. Вопрос был больше формальный: здесь вся улица создавала ощущение восьмидесятых или девяностых. Я просто ждал объяснения.
– Ты как с луны свалился. – Она окинула меня хмурым оценивающим взглядом, брезгливо задержалась на одежде. – Из Сибири, что ли? Ещё при дедушке нынешнего Императора начали ходить.
Ответ меня порядком удивил, но я не стал развивать тему. Надо срочно домой.
– А позвонить у вас можно?
Продавщица лишь молча мотнула головой в сторону телефонной будки.
– Я про мобильный телефон. Свой потерял, а мне срочно нужно.
– Слушай, я с тебя
В считаных сантиметрах от моего плеча что-то стремительно пролетело, и в следующую секунду женщина рухнула на асфальт. Никаких пулевых ранений на ней не было, а вот странная зеленоватая пульсация прошила всё её тело, точно электрический ток.
Состояние ступора, в котором я пребывал всё это время, разом исчезло. Подобно удару стрелы пришло чёткое осознание: мой отец погиб, бросая вызов каким-то неизвестным. И несмотря на это сейчас нечто продолжает мне угрожать.
Стреляли метров с двадцати. Это были трое мужчин в чёрных длинных пальто с большими блестящими пуговицами и высокими воротниками. Одеты явно не по погоде: если утром, когда я ехал на вылазку, ещё было прохладно, то сейчас пекло градусов на тридцать. Неизвестные стояли на середине дороги, в руках одного из них лежал пистолет, причём довольно странной формы. Сил удивляться у меня уже словно и не осталось, а вот среагировать – да.
Следующий выстрел пришёлся на сам киоск, пока я машинально отскакивал в сторону. На дороге засигналила «буханка», водитель которой едва успел затормозить перед моими преследователями. В ответ огонь открыли и по нему.
Я уже бежал прочь, а в голове мелькнула мысль: могли ведь незаметно подойти ближе и не промахнуться, но почему-то атаковали издали. Словно боялись, что я вот-вот исчезну. Оборачиваться назад не стал, но чувствовал, что люди в пальто просто так не отстанут.
Хотел свернуть в ближайшую арку, но та оказалась перекрыта решёткой. Миновал остановку, обежал женщину с импровизированным прилавком – она что-то продавала. Следующий выстрел вдребезги разбил стекло таксофона в шаге от меня.
Впереди показались ещё двое мужчин в аналогичных длинных пальто – на сей раз я чётко видел, что они появились из ниоткуда одномоментно. Остальных прохожих это явно удивило не меньше моего. От новых выстрелов спасло то, что следующая арка вдоль Лиговского была открытой, – туда я и свернул.
Руферская привычка оценивать здания и крыши с точки зрения возможности на них забраться сейчас мало чем могла помочь. Да, я выбежал во двор-колодец и сперва было подумал юркнуть в один из подъездов. Но что если люк на крышу будет закрыт на замок? Путей к отступлению не останется. А жаль: вот уж в чём в чём, а в крышах я знал толк, по ним можно двинуть далеко и быстро – не догонят.
Во дворе толпилась длинная очередь к грузовику с цистерной, на которой было написано: «Молоко». Проскочил прямо через очередь, за что отхватил отборной ругани от старушек, и побежал через ухоженные клумбы цветов в следующий двор, из-за чего, похоже, окончательно стал для местных врагом народа. Запнулся об импровизированный заборчик в виде вкопанных в землю автомобильных покрышек, распластался во всю длину. Отцовские часы выпали из руки, но я тут же поднял их. Запрыгнул на высокую покрышку от трактора – и побежал дальше по аналогичным ему, наполовину вкопанным в землю. Покрышки не проминались под моим весом, зато бег по ним позволял в любой момент сделать выбор: спрыгнуть направо или налево. Я не знал, чем закончится двор, а в тупике оказаться никак нельзя.