Дунькин пуп

Александров Николай Николаевич

— Рановато тебе, Фоменко, по тайге гулять. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, только бог не фрайер… — подошедший кивнул в сторону Леверьева. — Отскочи, парень, в сторону. Вон к тому дереву, — он показал глазами на отдельно стоящую лиственницу. — У меня с тобой делов нет.

Леверьев

нехотя поднялся и ушел к указанному бандитом месту. Шепелев проводил Леверьева долгим взглядом.

— Не паскудь оружия, — обратился к Фоменко таежник. — Не бери грех на душу, Матвей. Я ведь твои следы еще там, около избы, признал…

— И ты, Ефрем, отвали в сторону. Мне с опером пообщаться надо.

Таежник медленно отошел на несколько шагов.

— Взял золото из подвала? — напрямик спросил Фоменко.

Шепелев, набычившись, молчал, глядя на своего бывшего подопечного.

— Что молчишь? Может, оно у тебя, Ефрем?

Таежник молча глядел на Фоменко. Бандит нехорошо улыбнулся и направил ствол карабина в сторону Леверьева.

— Тогда у тебя?

Тот съежился при виде наведенного карабина и, вспомнив про единственный патрон, кивнул в сторону Шепелева.

— У него!

— Давай, опер, червонцы, и топайте дальше. Гарантирую, что больше мы с тобой не встретимся ни на том, ни на этом свете…

— Куда уж мне, Фоменко, такими руками в карман лезть… — Шепелев поднял над головой обмотанные шарфом руки, грустно улыбнулся. — Обгорел сильно, видишь, как получилось… Бери сам. — Он кивнул на карман куртки.

— Нашел дурака, — осклабился Фоменко. — С тобой с трех метров только и можно общаться. — Он махнул рукой старику. — Давай, Ефремушка, работай, я понимаю, ты задержанный…

Все одно тебе срок тянуть, аль со мной пойдешь?

Таежник задумчиво потеребил бороду, медленно подошел к Шепелеву. Тот глазами показал на правый карман куртки. Ефрем Пантелеевич достал из него тряпицу, развернул и с сожалением бросил коробку прямо под ноги Фоменко. Коробка скользнула в сторону и зарылась в снег.

Бандит медленно, не спуская наведенного на Шепелева карабина, наклонился, и в этот момент уполномоченный, одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние, сбил его с ног, с хрустом обрушив при этом обожженные кисти рук на его голову.

— Ах ты, — прохрипел Фоменко, пытаясь выкарабкаться из-под оперативника. — Убью, сволочь!

Подоспевший Ефрем Пантелеевич отбросил в сторону карабин, медвежьим обхватом обнял Фоменко, оторвав его от земли, с силой швырнул на землю и придавил своим могучим телом.

— Где у тебя браслеты? — Ефрем Пантелеевич, тяжело дыша, повернулся к лежавшему на снегу и изнемогавшему от боли Шепелеву.

… И снова они шли. Впереди маячила понурая фигура Фоменко. Опираясь на плечо Ефрема Пантелеевича, ковылял Шепелев. Таежник, придерживая одной рукой карабин, другой цепко обхватил пошатывающегося оперативника. Сзади, помахивая веткой, шел Семен.

— Слухай, Шепелев, — повернулся лицом к нему старик, — звать-то тебя как? Неудобно — все опер да опер…

Шепелев, едва разжав зубы, назвал себя.

— Александра Никитич, — повторил таежник. — Терпи, сынок. Видишь, огни мелькают? На тракт выходим. Значит, все в порядке,…