Дураков нет

Руссо Ричард

– Пока нет. – Салли ухмыльнулся. – Но спасибо, что спросил.

Салли с Рубом проводили Гарольда и Дуэйна до эвакуатора. Гарольд сел на пассажирское сиденье, Дуэйн за руль.

– На, возьми, пока я их не профукал. – Салли протянул Гарольду двести долларов – свою долю из тех шестисот, что дал ему Карл Робак.

– Уверен? – уточнил Гарольд.

– Да, – ответил Салли.

– Чек нужен?

– Не-а, – сказал Салли. – Снег нужен, а больше ничего не нужно.

– Ладно, – сказал Гарольд. – Не беспокойся. Я не отберу

у тебя машину.

– Ты-то не отберешь, – заметил Салли, – а вот Эсмеральда может.

– Она действительно самая жестокая христианка в округе, – признал Гарольд. – Правда, Дуэйн?

Дуэйн, видимо, не видел особого проку отвечать на этот вопрос и лишь пожал плечами.

– Это не ее на той неделе показывали по телику? – спохватился Салли. Он тогда сидел в “Лошади”, поднял глаза на экран и увидел группу протестующих против луна-парка.

Гарольд со вздохом кивнул.

– Я так и думал, – продолжал Салли. – Правда, экран был маленький, ее прическа целиком в него не поместилась, так что я засомневался.

Гарольд пропустил эту шпильку мимо ушей.

– Наш мальчик лежит там на кладбище, – пояснил он. Салли совсем забыл, что сын Проксмайров погиб во Вьетнаме. – И она не хочет, чтобы его покой потревожили.

– Понимаю. – Салли уже жалел, что прошелся насчет миссис Гарольд.

– Странно, что она решила протестовать именно сейчас. – На глаза у Гарольда навернулись слезы. – Во время войны она почему-то не протестовала. И мне не давала.

– Если я правильно помню, мы-то с тобой воевали, – напомнил Салли Гарольду, который тоже служил.

Гарольд кивнул:

– Так и было. Я думал, это не кончится никогда.

Некоторое время оба молчали.

– Я слышал, твой сын вернулся? – наконец спросил Гарольд.

Салли подтвердил, и его охватило странное чувство. Мало кто помнил, что у него есть сын, и немногие из тех, кто помнил, считали Питера сыном Салли. И теперь, когда Гарольд упомянул о Питере, в голове всплыли слова Веры: “Ты выиграл, он выбрал тебя”.

– Приехал на неделю-другую, помочь мне, – пояснил Салли и едва не добавил, что потом Питер уедет обратно, преподавать в университете. Но вовремя сообразил, что жестоко говорить такое человеку, чей сын лежит на кладбище в миле от города. Вдобавок получилось бы, что он хвастается. Дескать, мой сын – преподаватель университета. Салли чувствовал, что не вправе этим хвалиться.

Гарольд кивнул на Клайва-младшего, тот наконец убедил свою плачущую невесту спуститься с крыльца и вел ее, поддерживая под локоть, словно слепую, к машине, которая по-прежнему стояла посередине лужайки:

– Когда я был маленький, у меня был ирландский сеттер, вот в точности как она. Комок нервов.

Клайв-младший усадил женщину на пассажирское сиденье, обошел вокруг машины, сел сам. Машина завелась сразу, Клайв-младший медленно съехал с лужайки, осторожно перевалил через бордюр.

– И все-таки ему

надо проверить мост, – сказал Гарольд. – Но он вряд ли это сделает.

– Все у него будет нормально, – заверил Салли. – У банкиров не бывает проблем. – Он вспомнил дурные предчувствия Карла Робака относительно “Последнего прибежища” и подумал: а что, если у Клайва-младшего и правда неприятности? Но ради мисс Берил понадеялся, что это неправда.

– На его месте я больше не пускал бы ее за руль. Ведь вроде бы так и погиб его старик, да?

– Некоторые люди ничему не учатся, – ответил Салли. – Передай Эсмеральде привет.

Эвакуатор уехал, и Салли заметил, что Руб помрачнел.

– Чего ты? – спросил Салли.

– Лучше бы ты взял, – ответил Руб.

– Что взял?

– Он давал тебе двадцать долларов.

– Кто? – спросил Салли.

– Банкир этот, – пояснил Руб. – Двадцать долларов мне пригодились бы.

– Ты хочешь сказать, десять.

– Там была двадцатка, – уперся Руб. – Я видел.

– Но ведь тебе причиталась лишь половина?

Руб пожал плечами.

– Или ты хотел забрать себе двадцатку, а меня оставить ни с чем?

– Мне не досталось и половины, – заметил Руб. – Мне вообще ничего не досталось.

– Как и мне, – ответил Салли.

Руб вздохнул. Разговор все больше смахивал на очередной спор, который ему, Рубу, не выиграть.

– А вот и Питер, – грустно произнес Руб, заметив приближающийся “эль камино”. – С ним-то ты наверняка поделился бы, а ведь его при этом даже не было.

* * *

– Как работа? – полюбопытствовал Уэрф, когда Салли тем вечером пришел в “Лошадь” и уселся на табурет рядом с ним. Салли по голосу друга догадался, что вопрос не праздный.

– Тяжелая, – ответил Салли. – Грязная. Неблагодарная. – Он кивнул на запотевшую бутылку пива, стоявшую перед Уэрфом. Последнее время Уэрф старался пить меньше, и, пока Салли не присоединялся к нему где-нибудь после обеда, Уэрф довольствовался газировкой. – Я смотрю, ты уже того-этого.

– Я думал, – пояснил Уэрф. – А пиво помогает мне думать. Хочешь знать, о чем я думал?

– Нет, – ответил Салли.

– О глупости, – сообщил Уэрф.

Салли взглянул на друга, пытаясь определить степень его опьянения, это всегда оказывалось нелегко.

– Я вижу, ты не в настроении.

Подошла Бёрди, поставила перед Салли пиво – она знала, что он наверняка заказал бы пиво.

– Он сегодня даже не делал ставку в “Народном суде”, – грустно сказала Бёрди.

– Принеси мне еще пива, – попросил Уэрф, – раз уж явился предмет моих раздумий.

Бёрди наклонилась достать из холодильника пиво, Салли демонстративно приподнялся на подножке табурета и заглянул ей в декольте.

– Это что за лифчик?

– Двухместный, – сообщила Бёрди, отнесла Уэрфу пиво и скроила гримасу: – Кстати, о глупости.