Дураков нет
Шрифт:
– Окей.
Салли поставил на тройку и окликнул Руба, тот на доллар, одолженный у Салли, сделал двойную ставку [31] .
– На кого поставил? – спросил Салли, когда они вышли на улицу.
– Я уже забыл, – ответил Руб.
– Естественно, – сказал Салли. – Это же было почти минуту назад.
– Сгущенку люблю: все готово само, – ответил Руб и без запинки дочитал до конца стишок про сгущенку, как вчера во сне Салли.
– Вот это да. – Салли застыл посреди тротуара. Он поспорил бы на выигрыш Джоко, что Руб не вспомнит вчерашний стишок.
31
Ставка
– В восьмом классе старая леди Пиплз вечно заставляла меня учить наизусть стихи, – пояснил Руб. – Но тогда у меня не получалось.
В кафетерии за стойкой была та же девушка, что накануне, и Салли с Рубом она явно не обрадовалась. За столом в глубине зала сидел Карл Робак, и Салли приободрился: с той самой минуты, как пикап ответил ему мертвым молчанием, Салли искренне сожалел, что вчера, когда имелась такая возможность, не взял у Карла деньги. В кабинке с Карлом сидела блондинка, Салли подумал было, что это Тоби, но потом увидел, что не она.
– Дай еще доллар, – попросил Руб.
– Только если ты сядешь за стойку и не будешь меня доставать, пока я схожу вон туда. – Салли указал на стол Карла.
– Я терпеть не могу Карла, – напомнил ему Руб.
Салли протянул ему доллар.
– В этом городе есть женщины, чье общество обошлось бы мне дешевле тебя, – сказал он.
– Но они не стали бы тебе настоящими друзьями, – серьезно произнес Руб.
– Рад, что тебе полегчало, – сказал Салли Карлу, когда тот поднял взгляд и заметил его.
– Спал два часа, – похвастался Карл. – И свеж как сраный огурчик.
Салли вынужден был признать, что Карл действительно выглядит на удивление хорошо.
– Будь ты огурчиком, твой сорт именно так и назывался бы. – Салли взял за плечо женщину, сидевшую напротив Карла (вблизи она оказалась самой заурядной внешности, неопределенного возраста, и половая ее принадлежность была очевиднее со спины, чем анфас). – Куколка, ты не оставишь нас на пару минут?
Женщина посмотрела на Карла, тот пожал плечами.
– Составь компанию вон тому парню за стойкой. – Салли указал на Руба, тот уже заказал классный огроменный пончик с кремом. – Если вежливо попросишь, он прочитает тебе стишок.
Женщина отошла к стойке, но села подальше от Руба – возможно, потому, что из ануса его пончика полез крем.
– Ты, наверное, самый тупой человек во всем Бате, – сказал Салли.
– Это не было бы так оскорбительно, если бы ты только что не заявился сюда с самым тупым человеком во всем Бате, – парировал Карл. – И себя, как обычно, забыл посчитать.
– Кстати, о счете, – продолжал Салли. – Отсчитай-ка мне то, что должен за вчерашнее.
– Я еще даже не съездил проверить, чего вы там наработали, – ответил Карл.
– Не начинай, сегодня, черт возьми, не тот день, – сказал Салли. – Вчера вечером ты совал мне тысячу долларов. Дескать, бери что хочешь.
Карл покачал головой, вспоминая.
– Ох и дикий вчера был день, – пропел он, – в башку лезла одна дребедень.
Салли раздраженно кивнул.
– Так давай их сюда, если хочешь дожить до следующей перемены настроения.
Карл отсчитал деньги, которые должен был Салли за обшивку дома,
– Что? – спросил он, когда Салли сунул деньги в карман. – Даже не будешь меня доставать из-за другого долга?
– Даже думать об этом сейчас не хочу, – сказал Салли. – Мой пикап сдох сегодня утром, и если я начну вспоминать, сколько ты мне должен, то убью тебя раньше, чем ты убьешь себя.
– И кого ты будешь винить во всех своих бедах, когда меня не станет? – поинтересовался Карл.
Салли встал из-за стола.
– Тебя и буду, – ответил он.
Оба замолчали. Салли подумал, что никогда еще не видел человека печальнее, чем Карл Робак в эту минуту.
– Может, дашь мне твой “эль камино” на денек-другой? – попросил Салли.
– Почему бы и нет? Все равно он того гляди развалится. – Карл выудил из кармана ключи. – Говорят, ты работал “У Хэтти”, – добавил он.
Салли покачал головой, как всегда подивившись, с какой скоростью в Бате распространяются нелепые слухи.
– Лучше поеду проверю, не найдется ли у Гарольда для меня очередной драндулет. А потом у меня встреча с чуваком по имени Майлз Андерсон, ему надо отремонтировать дом на Главной.
– Закажи себе визитки, – посоветовал Карл. – “Дон Салливан, мастер на все руки из жопы”.
– Спасибо за машину. – Салли звякнул ключами.
– Я полагал, ты сегодня работаешь у меня, – добавил Карл.
– Если останется время, – ответил Салли. – Сам понимаешь, быстро не получится, руки-то из жопы. – Он вылез из кабинки.
– Будешь уходить, отправь ко мне эту девицу, – попросил Карл. – Она обещала отсосать у меня под столом.
Салли подошел к Рубу, тот как раз вытирал салфеткой крем с лица.
– Эта девушка смотрела на меня. – Руб указал на женщину, которая уже снова сидела в кабинке Карла. – Но теперь она с Карлом, – уныло добавил он.
Мастерская “Проксмайр Моторз” находилась в миле от города, у шоссе, между свалкой автомобилей и магазином автозапчастей, всеми тремя заведениями владел и управлял Гарольд Проксмайр. Там же, во дворе, стоял эвакуатор с надписью “Аварийно-спасательная служба Проксмайра” на бортах. Перед мастерской на гнутом столбе торчала вывеска “Автомобильный мир Гарольда”. Всего у Гарольда работало пять человек: сам Гарольд Проксмайр; его жена Глория; главный и единственный его механик, вечно угрюмый – Гарольд строго-настрого запрещал ему разговаривать с клиентами; старик-коротышка – этот бродил по рядам в магазине запчастей, щурился на темные верхние полки, заваленные нераспроданными деталями, и подросток – как правило, исключенный из школы, которого Проксмайры взяли под крыло. Гарольд и миссис Проксмайр были христиане и принципиально брали на работу только трудных подростков-христиан. Гарольд отыскивал парня, который хоть раз побывал в тюрьме или исправительной школе, такого, кого не возьмут ни на какую другую работу. Платил парню минимум, а сидящая за кассой миссис Гарольд безвозмездно наставляла его в заповедях христианства. В год у Гарольда обычно сменялось трое таких подростков. В среднем они задерживались месяца на четыре, потом одних соблазнял мамона в виде повышения часовой ставки на четвертак, другие попросту очищали кассу и убегали. Последний оставил миссис Гарольд записку в отделении для крупных купюр: “Иисус был тупой зануда. Как ты”.