Дуреха
Шрифт:
– Я, конечно, не знаю, какая мазь вашей маме подходит, – пожала плечами Даша, – но моя бабушка пользуется вот этой. А уж она толк в мазях понимает–у нее всю жизнь ноги болят.
– Точно? Ну, ладно. Рискну, – незнакомец озадаченно поглядел на девушку.
Когда они вышли из аптеки, мужчина протянул ей руку.
– Давайте хоть познакомимся. Я – Анатолий.
– Дарья, – она непроизвольно улыбнулась. – Если купили что-то неподходящее, валите все на меня.
– Спасибо, – усмехнулся Анатолий и вдруг спохватился. – А позвонить вам можно?
Они
– Ну? Ты счастлива, наконец? – Зойка, свидетельница на их довольно скромной свадьбе, обняла подругу.
– Пока еще не поняла, – призналась Даша. – Но мечта моя сбылась.
Она, обняв новоиспеченного мужа, закружилась в ним в вальсе.
Мы живем, чтобы мечтать. Мечты меняют нашу жизнь, да и нас самих. Чего только мы ни делаем, чтобы добиться исполнения желаний. А как далеко иные заходят в своих мечтаниях!
Одна большая мечта чаще всего состоит из маленьких целей, шагов вверх, больших усилий. Мечта – это некий идеал, стремление к которому делает нашу жизнь увлекательнее. Так и живем, путешествуя за мечтой.
Не зря в народе говорят, что «мечта–это крылья, не знающие усталости». И это правильно. Ведь жизнь – это полет, а мечта делает этот полет легким и счастливым.
Глава 4
Вечер всегда приходит неожиданно.
Бегаем, суетимся, трудимся, стараемся, а тут глядишь, и день к концу. Осторожно подступает вечер, самое загадочное и невероятное время суток!
Вечер – радость встречи, теплые объятия, конец разлуки и смутные надежды. Обсуждение новостей, семейное чаепитие, ласковые взгляды, уютные посиделки. Молитвы, шепот и вожделение. Предвкушение, предчувствие и упование.
Все вечера, конечно, чудесны, но зимние особенные. Они подкрадываются незаметно, настойчиво берут в плен город. Сначала появляется легкая сумеречность, но потом воздух быстро синеет, наполняется глубиной и теряет прозрачность.
Дарья сегодня отработала две смены. Обычно она, как процедурная медсестра, выходила в утреннюю смену, но иногда, по просьбе администрации, заменяла заболевших коллег. Нынче случился именно такой день: отказывать не хотелось, вот и пришлось выстоять две смены.
Подойдя к окну, Даша с трудом выпрямила спину, расправила плечи и выдохнула: «Ну и денек!»
С тех пор, как ее брак развалился, она домой не торопилась. Любила спокойно пройтись по улице, поглазеть на прохожих, постоять у светящихся витрин, купить чего-нибудь вкусненького.
Вспоминать о своем замужестве Дарья не любила, тем более что бабушка все никак не могла успокоиться. «Как же так? Ведь все так хорошо начиналось», – переживала она.
Начиналось и вправду все очень хорошо.
Поженившись, молодые поселились у Анатолия. Поначалу всем это казалось очень разумным, ведь новоявленный муж жил с мамой в большой трехкомнатной квартире. Переехав к ним, Дарья с удовольствием устраивалась на новом месте: переставляла в своей комнате мебель, покупала цветы на окна, вешала
Анатолий и ухаживал-то неумело, а женившись, и вовсе расслабился, но Дарья, окрыленная любовью, все взяла в свои руки. Молодожены подолгу бродили по паркам, любовались природой. Ходили в кино и, сидя на последнем ряду, целовались весь сеанс. Ели в кафе мороженое, дружно хохотали и до утра мечтали о детях.
Свекровь, нахмурившись, пристально следила за каждым шагом невестки, затем, не сдержавшись, принялась бесцеремонно ставить девушку на место, постоянно делать ей замечания. Она считала, что Дарья сорвала невероятный куш, женив на себе ее драгоценного сына. Невестка внимания на свекровь не обращала: оборачивала все в шутку, отмахивалась от ее назойливости, кусала губы, чтобы не сорваться.
Сказала себе: «Эта назойливая муха жужжит, но не кусается. Пусть себе тешится».
Увлеченная своим мужем, она постепенно привыкала к нему, его привычкам, желаниям. Хотя оказалось это трудным занятием. Анатолий, словно большой неуклюжий ребенок, нуждался в каждодневном уходе и постоянной заботе. Воспитанный одинокой мамой, Анатолий так привык к ее опеке, что другой жизни себе и не представлял.
Дарья, раскусив его, не сдавалась. Поначалу, наслушавшись бабушкиных наставлений, она старалась во всем мужу угодить, но очень быстро от этого устала. Ей, как и всякой девушке, хотелось ласки, нежности, внимания и участия, но она только и слышала с утра до ночи: «Даш, где моя рубашка? Ты ее погладила? Даш, куда ты положила мой свитер? Ты котлеты пожарила? Я ж просил котлеты! Дарья, что ты возишься? Ты мне чай заварила?»
Даша терпела, сцепив зубы. Изо всех сил крепилась, пыталась сохранять хладнокровие, держала себя в рамках приличия. Но не все, к сожалению, зависит от нас. Последнюю точку в этой истории поставило новое заявление Анатолия: «Даш, а почему туфли не начищены?»
Изумлению Дарьи не было границ. Поначалу она думала, что он шутит.
– Ты спятил что ли? С чего это я буду тебе туфли чистить?
– А кто будет? – удивился не меньше жены Анатолий.
– А ты сам не пробовал? Я же не заставляю тебя мне юбки гладить, – не выдержала Дарья.
Анатолий остолбенел. Пошел пятнами, напрягся. Будь они вдвоем, возможно, отношения можно было бы еще спасти, но мама Анатолия такого шанса им не оставила.
Услыхав слова невестки, она едва не кинулась в рукопашную:
– Что ты себе позволяешь? Он–твой муж!
– Вот именно–муж, а не повелитель!
– Ты замуж вышла для чего? – свекровь побледнела.
– Уж точно не для того, чтобы ботинки ему чистить, – Дарья сердито хлопнула дверью.
Коса нашла на камень. Никто никому не хотел уступать. Анатолий, сообразив, что Дарья не собирается отступать и не горит желанием его обслуживать, надулся, замкнулся, стал неласков, неприветлив. Теперь он, как и в прежние времена, обращался к обожаемой мамочке.