Дурная кровь
Шрифт:
В комнату заглянул сотрудник.
— Рэй, — обратился он к Ларнеру, — мистер Стюарт нашел его фотографию.
Йельм, Черстин, Ларнер и Шонбауэр как по команде поднялись и вышли в коридор. Сейчас они узнают, как выглядел Ламар Дженнингс.
* * *
Комиссар Ян-Улов Хультин скептически улыбнулся:
— Значит, “вали отсюда, пока цел”?
— Да, он так сказал, — кивнул Вигго Нурландер.
Он лежал на кровати в Каролинской больнице. Большой компресс
— Значит, он говорит по-шведски? — осторожно задал вопрос Хультин, наклоняясь к раненому герою.
— Да, — сонно пробормотал Нурландер.
— Ты что-нибудь еще помнишь?
— Он был весь в черном. Лицо закрыто черной маской. Нисколько не нервничал, даже когда держал меня под прицелом. Просто почему-то не захотел убивать и стрелял специально мимо. Потом прыгнул в довольно большую машину, кажется, коричневый джип, и уехал.
— Серийный убийца, псих, на совести которого куча жертв. И стреляет не первый раз. А тебя не убил. Почему?
— Спасибо, что поддерживаете меня в трудный момент, — сказал Нурландер и погрузился в сон.
Хультин поднялся и перешел к соседней кровати. На ней лежал еще один раненый герой. Всю тяжелую артиллерию отдела вывел из строя один и тот же человек. Это плохо.
Лицо Гуннара Нюберга украшала широкая повязка. Нос был сломан в трех местах. Нюберг не мог понять, как такая маленькая часть тела может сломаться в стольких местах. Но больше всего страдала душа. Он знал, что никогда, сколько бы ни старался, он не сможет избавиться от воспоминаний о мучениях Бенни Лундберга. Наверно, он даже умирать будет с мыслью об этом.
— Как он? — спросил Нюберг.
Хультин со вздохом устроился на стуле для посетителей.
— Вигго? Поправляется потихоньку.
— Не Вигго. Бенни Лундберг.
— Последние сведения были неутешительны. Он жив и будет жить, но связки сильно травмированы, нервные стволы в затылочной части полностью повреждены. Он подключен к аппарату искусственного дыхания и находится в состоянии тяжелейшего шока. Преступник в полном смысле слова напугал его до потери разума. Он находился за гранью того, что под силу человеку, и пока неясно, есть ли оттуда обратный ход.
Хультин неловко положил на столик Нюберга гроздь винограда и продолжил:
— Твоя выдержка спасла ему жизнь. Если бы ты запаниковал и стал выдергивать щипцы, он был бы уже мертв. Врач-отоларинголог, которого ты вызвал, вынимал их целый час, ему пришлось оперировать Лундберга прямо на месте. Хорошо, что в подвале оказался ты, а не Вигго, это я говорю тебе честно, благо он все равно спит и не слышит.
Хультин замолчал и посмотрел в глаза Нюбергу. В них появился слабый, но все же заметный свет.
— Ты сам-то как?
— Плохо, — сказал Нюберг. — Я в бешенстве. Я хочу раздавить этого типа, даже если сам при этом сдохну.
Хультин растерялся. С одной стороны, хорошо, что Нюберг забыл про пессимизм и старость, мысли о которой отравляли
— Выздоравливай и выходи скорее на работу, — только и сказал Хультин. — Ты нам нужен.
— Я бы хоть сейчас вышел, если бы не это дурацкое сотрясение мозга.
— Не ты один, — сказал Хультин будничным голосом.
“Мы ошибались, — подумал Нюберг. — Все шло не к двум воспалениям легких, а к двум сотрясениям мозга”.
— Если бы мы не застряли в кафе, мы бы его спасли, — проговорил он сквозь зубы.
Хультин внимательно посмотрел на Нюберга, попрощался и вышел — сначала в коридор, потом в уже ставшую привычной беспросветность. Прежде чем шагнуть под проливной дождь, Хультин раскрыл зонт с полицейскими логотипами и под его защитой относительно благополучно добрался до своего “турбовольво” — машина была единственной служебной привилегией, на которую Хультин соглашался.
Он ехал по темному городу — вверх по Санкт-Эриксгатан, потом по Флеминггатан и Пулхемсгатан, однако мысли его витали далеко: вместо того чтобы смотреть на дорогу, он прокручивал в голове факты и догадки и представлял немалую опасность для других участников дорожного движения — хорошо, что в этот поздний час их было немного. Почему Бенни Лундберг? Что видел или делал охранник той ночью? Хультин сам был в ту ночь на складе, разговаривал с охраной и не заметил ничего необычного. И все же та история со взломом очень подозрительна. Сразу после взлома Лундберг взял отпуск и позже был обнаружен полумертвым в руках кентукского убийцы, который говорит по-шведски, смог вывести из строя двух могучих полицейских-профессионалов и не убил Нурландера, хотя мог сделать это как минимум дважды. Если не знать остальных обстоятельств дела, сразу приходит на ум, что преступник — кто-то из своих, из полиции.
Хультин вошел в темное здание полицейского управления. Стояла полная тишина. Непрекращающийся стук дождя уже сделался привычным и воспринимался как фон. Если ливень когда-нибудь прекратится, нам будет не хватать его и этого шума дождя, подумал Хультин.
Он прошел в ту часть здания, где находились кабинеты сотрудников ‘Группы А”. Из-под одной двери выбивался слабый свет. Хультин сразу понял, что это у Чавеса. И тут же Чавес выскочил в коридор, чуть не сбив с ног начальство.
— Пойдемте чего покажу! — заорал он, как мальчишка.
Ян-Улов Хультин не хотел ничего смотреть, он хотел сесть и подумать. Хватит уже, насмотрелся за последнее время. Однако он тут же устыдился своей реакции: ворчит, как старый дед. Хотя почему “как”? Он и есть старый дед. С этой мыслью Хультин безропотно последовал за Чавесом.
За столом Йельма сидел пожилой господин, судя по внешности, уроженец какой-то средиземноморской страны. На его лицо падал яркий свет от большого экрана компьютера.
— Это Кристо Кавафис, — сказал Чавес. — Мастер по замкам. Я взял на себя смелость привезти его сюда. Это мой начальник Ян-Улов Хультин.