Дурное поведение

Дуглас Пенелопа

– Отлично. – Я улыбнулась, уперев руки в бока. – Я-то думала, что научилась преподавать в колледже.

– Нет. Завтра тебя ожидает боевое крещение. Готовься.

Выпрямив спину, я отвернулась и приказала себе не хмуриться. В глубине души я понимала, что Кристен, вероятно, права, но мне все равно не нравилось, что придется начинать все с нуля после месяцев подготовки. Я усердно училась, посещала все занятия и даже брала дополнительные часы. Читала о новейших исследованиях и методиках и предпочитала самостоятельно, без помощи наставника составлять

учебный план – что мне было позволено делать, пока я проходила учебную программу, – и критерии оценок. Я заранее расписала поурочный план на весь учебный год, но теперь начала переживать, что проделала такой труд впустую. Что, если я понятия не имею, во что ввязываюсь?

– Не переживай, – поспешила меня утешить Кристен. – Проблема вовсе не в учениках. – Она понизила голос и наклонилась ко мне. – Родители хотят знать, что получат за свои деньги.

– Что ты имеешь в виду?

– В государственных школах родители, как правило, не очень-то интересуются учебой своих отпрысков. В частной школе – порой даже слишком усердствуют. Могут вести себя агрессивно, – предупредила она. – И иногда приводят юристов на родительские собрания, так что будь готова.

Она похлопала меня по спине, как будто я нуждалась в утешении, и вышла.

Могут вести себя агрессивно?

Я подошла к окнам, чтобы переставить растения на подоконниках. Солнце уже село, и ученики с родителями выходили из дорогих машин, направляясь в школу. Матери поправляли детям прически, в то время как отцы продолжали вести деловые беседы по телефону. Я развернулась и широко распахнула дверь кабинета.

Я умею вести себя с агрессивными людьми.

В течение следующих двух часов родители и ученики знакомились с преподавателями и предметами в расписании. Так как мои ученики были в основном первогодками, они шли ко мне сплошным потоком. Многие родители хотели, чтобы их сыновья и дочери освоились перед началом учебы в новой школе, и, судя по предложенному мной для заполнения регистрационному листу, со мной познакомились почти две трети учеников и их родных. Остальным я планировала на этой неделе позвонить или написать по электронной почте, чтобы представиться и «установить контакт».

Я ходила по кабинету туда-сюда и общалась с семьями. На стенах развесила карты и плакаты, а на столах и полках разместила артефакты и инструменты, которыми пользуются историки и археологи. Гости заинтересованно их рассматривали.

Несмотря на то, что впереди меня ждало около ста восьмидесяти учебных дней, этот вечер был самым важным. Наблюдение за тем, как ученики общаются с родителями, дает хорошее представление о том, чего следует ожидать в течение учебного года. Кого из родителей ребенок на первый взгляд боится больше? (К тому и надо обращаться в случае каких-то проблем.) Как дети разговаривают со своими родителями? (Точно так же они будут говорить с вами.)

Кое-кто еще прохаживался по кабинету, но так как время уже подходило к концу, все начали расходиться.

– Привет. – Я подошла к парню, который уже давно сидел в одиночестве, ссутулившись за одной из парт. – Как тебя зовут?

Не вынимая наушников и продолжая играть в телефоне, он бросил

на меня раздраженный взгляд. Я хотела присесть и завязать разговор, но меня уже одолевали дурные предчувствия. С этим пареньком мне придется нелегко. Прочитав имя на бейдже, который члены родительского комитета прикрепляли всем гостям вечера, я протянула парню руку.

– Кристиан? – улыбнулась я. – Приятно познакомиться. Меня зовут Ис… – Тут я остановилась и поправила себя: – Мисс Брэдбери. Какой из моих предметов ты будешь посещать?

Но тут его телефон запищал, и парень вздохнул, вытаскивая наушники.

– У вас есть зарядное устройство? – нетерпеливо спросил он.

Я опустила руку. Слава богу, я не сужу о людях по первому впечатлению, но хорошие манеры у него отсутствуют.

В ожидании ответа парень уставился на меня серо-голубыми глазами из-под копны взъерошенных черных волос. Я тоже ждала, скрестив руки на груди. Он закатил глаза и сдался первым, соизволив взглянуть на лист бумаги, лежащий на столе.

– Я буду посещать историю США, – ответил он, и его дерзкий тон поднял во мне волну гнева.

Я кивнула, взяла сильно измятый лист и поинтересовалась:

– А где твои родители?

– Моя мать сейчас в Египте.

Я отметила, что его группа стоит у меня первым уроком, и вернула ему расписание.

– А отец?

Парень приподнялся и сунул лист в задний карман своих брюк цвета хаки.

– На совещании у застройщика. Должен скоро подъехать.

Он поднялся и оказался почти одного роста со мной. Я расправила плечи и откашлялась.

– Совещание у застройщика? – переспросила я. – В воскресенье вечером?

– Хороший вопрос, – сверкнул он белыми зубами. – Я тоже его задавал. Отец пропустил его мимо ушей.

Я выгнула бровь, тут же отметив про себя, что они с отцом не очень-то ладят. Интересно бы посмотреть, как они между собой общаются. Парень вставил наушники обратно в уши, готовясь прекратить беседу.

– Если я доставлю вам неприятности, лучше сразу звонить моей матери в Африку, чем связываться с моим отцом, – сказал он мне. – Просто совет на будущее.

Я вскинула брови и усмехнулась. Вот засранец!

Но я и сама такой была когда-то и понимала, почему он так себя ведет. Мы могли бы найти общий язык. Развернувшись, я подошла к своему столу и вытащила из ящика телефон. Вынув батарею, вернулась и протянула ее парню.

– Зарядишь ее сегодня вечером, а завтра поменяемся обратно, договорились?

Он нахмурился и медленно протянул руку. К счастью, батарея подходила к его модели телефона.

– По школьным правилам, – заговорил парень, – нам нельзя пользоваться мобильными в классе.

– На моих уроках можно, – не растерялась я. – Завтра расскажу об этом подробнее.

Он протянул мне разряженную батарею и кивнул. Я расслабилась, радуясь, что парень, кажется, немного смягчился.

– Кристиан.

Вздрогнув от резкого оклика, мы оба повернулись в сторону входа. В дверном проеме, заполняя собой все пространство, стоял Кристиан в угольно-черном костюме-тройке, белой рубашке и золотом галстуке. Повзрослевший.

Он прищурился, сверля нас взглядом из-под прямых бровей.