Душа сутенера
Шрифт:
На полу лежал какой-то шарф. Я присмотрелся. Это был мой зимний шарф. Я его оставлял на полке у вешалки. Почему Алексей бросил его на пол? Ничего не понимаю. Я все-таки вошел в квартиру и огляделся. В холле был полный беспорядок. Моя обувь была разбросана, коробки из под ботинок валялись как попало. Что искал Алексей? Зачем он сюда полез?
Я прошел дальше. От сильного напряжения у меня разболелась голова. Повсюду был беспорядок, вещи разбросаны, ваза разбита. Похоже, здесь побывали грабители. Непонятно только, куда делся Алексей. Здесь у меня хранилось немного денег. Неужели он решил ограбить собственного дядю, пусть даже двоюродного? Мне не хотелось так думать,
Достаточно нам попасть в непривычную ситуацию, и мы готовы обвинять в наших несчастьях даже самых близких людей. Потом мне было очень стыдно за эти мысли. Я прошел в глубь квартиры. Нет, не похоже, что здесь орудовал Алексей. Даже в ванной комнате все дверцы шкафа были распахнуты. Что-то здесь искали. Но что?
Я вошел в спальню. Кто-то и здесь хорошо «поработал»: вспорол матрасы, перевернул подушки. Похоже, что здесь побывали какие-то психи! Постояв немного, я прошел в свой кабинет и, открыв дверь, замер от ужаса. Нет, я человек не очень трусливый, но то, что я увидел, заставило меня похолодеть.
На ковре, откинув голову, лежал Алексей. Очевидно, он пытался достать наш «браунинг», спрятанный в письменном столе. У меня было официальное разрешение на это оружие. Видимо, Алексей, обнаружив в квартире неизвестных, каким-то образом вырвался из их рук. Может, он их обманул. Но он успел добежать до стола и достать «браунинг». Я машинально прошел к столу посмотреть, где оружие. Его нигде не было. Значит, Алексей успел достать «браунинг», но в этот момент неизвестный или, скорее, неизвестные, его застрелили.
Я сел на диван. Мне было так плохо, так страшно. Видимо, Алексей умер не сразу. Они его успели помучить: его рука была неестественно вывернута. Наверно, ему ломали руку. На ладони были порезы. Какой ужас! Он пытался схватиться за лезвие ножа. Чего они хотели? Почему так страшно поступили с этим мальчиком? Что они искали? Кто эти мерзавцы?
Я смотрел на своего двоюродного племянника и чувствовал, как во мне закипает кровь моих предков. Сейчас я вспомню, что в моих жилах есть дворянская кровь, и я должен найти своих обидчиков. Сейчас я вспомню, что у меня есть мусульманская кровь, и я обязан найти своих «кровников». Сейчас я вспомню, что у меня есть армянская и еврейская кровь, и я обязан помнить о страданиях своего племянника столько времени, сколько нужно, чтобы найти и покарать его убийц.
А может, ничего и не нужно вспоминать? Может, нужно уйти отсюда, взять билет и улететь куда-нибудь в Европу, чтобы остаться в живых. Чтобы спастись от этих страшных людей, убивших парня. Но я не идиот. Я знаю, что на нашей планете нельзя спрятаться, если тебя хотят найти. Рано или поздно тебя вычислят. Да и куда мне бежать от моего бизнеса, от девочек, к которым я привык, от клиентов? Куда мне убегать из города, который стал для меня родным, из того единственного места, где я могу существовать?
Я смотрел на Алексея, и мне становилось все хуже и хуже. Неожиданно я почувствовал, что меня тошнит. Я вбежал в ванную комнату и едва успел дотянуться до раковины. Немного придя в себя, я почему-то вспомнил ковер в кабинете. Я мог не торопиться в ванную — ковер был безнадежно испорчен запекшейся кровью Алексея. Какой ужас: в такой момент думать о каком-то ковре! Но я думал! Я вернулся в кабинет. Несчастный мальчик. Я наклонился, чтобы внимательнее осмотреть его. Какая-то сволочь наступила ему на руку. Небольшая нога, размер сорок первый,
Он умирал, наверно, целую минуту. Или две. Тянулся к пистолету. А кто-то наступил ему на руку ногой. И потом выстрелил еще раз, теперь уже в сердце. Скорее всего, это был контрольный выстрел. Если бы я мог знать, кто это сделал!
Моя рука машинально потянулась к телефону. Я ведь не просто сутенер. Я сутенер для элиты. И среди моих знакомых есть не только офицеры из высшего эшелона милиции или контрразведки. Эти в данном случае не помогут. Наоборот, только помешают. Среди моих клиентов есть и другие, у которых под началом тысячи ножей и стволов и которые умеют быть безжалостными. Я не прощу убийства Алексея, кто бы это ни сделал!.. Сейчас нужно успокоиться и решить, что делать дальше. Ясно, что милицию вызывать нельзя. Для начала они арестуют меня, а потом начнут проверять, действительно ли я не убивал своего племянника. Позвонить Семену? Он сейчас занят организацией сегодняшнего вечера для Дипломата. Его лучше не отвлекать. Тогда придется звонить Арчилу. Он в таких случаях незаменимый человек. Его люди быстро найдут тех, кто это сделал.
Говорят, что Арчил имеет выход на самого Валериана Гогоберидзе, лидера преступных грузинских группировок в Москве. Я так высоко никогда не прыгал. Для меня уровень Гогоберидзе — это как уровень премьер-министра. До него мне не добраться. Но Арчилу я часто оказывал небольшие услуги, присылал, когда нужно, девочек. У него с ними нормальные отношения, и я могу на него рассчитывать.
Неожиданно я вспомнил, что не запер входную дверь, и бросился туда. Хорошо еще, что никто не вошел. Хотя кто мог войти? Убийцы явно что-то искали в моем доме. Все перевернули. Интересно, нашли они деньги в сейфе или нет? Я подошел к серванту и отодвинул его. Похоже, что сейф не трогали. Я набрал нужный код, открыл дверцу. Так и есть. Из сейфа ничего не пропало. Здесь лежат деньги и несколько чистых бланков паспортов. Все в порядке. Несчастный мальчик не сказал им про сейф, а они не догадались отодвинуть сервант. Впрочем, я думаю, никто бы не догадался, что я вмонтировал сейф в стену и закрыл его сервантом. Они же не могли двигать мебель, рискуя шумом привлечь внимание соседей.
Тогда что именно они искали? Я прошел в смежную, примыкавшую к моей квартиру. Вход в нее был из соседнего подъезда. Здесь тоже все было перевернуто, но, похоже, погромщики ничего не нашли. Я достал телефон и набрал номер Арчила.
— Здравствуй, Петя, — раздался его гортанный голос.
Он, очевидно, увидел номер моего телефона на своем аппарате.
— Здравствуй, Арчил, — торопливо сказал я, — у меня неприятности. Очень большие неприятности. Ты можешь приехать ко мне?
— Конечно, могу. Куда приехать?
— На Кутузовский проспект. Только приезжай не один. Возьми с собой кого-нибудь из ребят. Пусть они останутся в машине. Я боюсь, что это может быть опасно.
— Все понял, дорогой. Сейчас приеду. Ты не волнуйся, мы с твоими проблемами быстро разберемся. Я еще хотел тебя спросить насчет той девочки, которая была в последний раз…
— Потом, Арчил, мы все обсудим. Приезжай срочно, — перебил я его, чего никогда раньше не делал.
Он, очевидно, понял мое состояние.
— Уже еду, — сухо сообщил он.