Душа темнее ночи
Шрифт:
Мне пришлось зайти в подъезд многоэтажки, потому что Коваль послал своих ребятишек на поиски подозрительной женщины, то есть меня. Они довольно профессионально прочесали местность, но я спряталась в лифте на то время, что они инспектировали подъезд. Так что Ковалю пришлось уехать ни с чем. А я дала себе слово, что больше возле его конторы ни за что не появлюсь.
В Сети не было ни малейшего намека на то, что Сергей Коваль – инвалид. И уж конечно я не стану впутывать в свои опасные игры человека, у которого беременная жена и двухлетний белоголовый сынишка. Что ж, придется
Аким Николаевич вскоре выздоровел, и жизнь вошла в привычное русло. Теперь у меня почти не оставалось времени для того, чтобы собирать информацию о себе самой, потому что график Кипчака сделался еще более напряженным. Так что мои разыскания свелись к тому, что каждую ночь я выходила в Интернет и принималась общаться с Белогуровым. Я старалась выжать из Антона как можно больше информации, а журналюга, напротив, старался сообщить мне как можно меньше. Так что наша переписка выглядела примерно так:
«Антон, меня очень интересует последний год жизни Охотниковой в Тарасове! Знаешь, может, я что-то путаю, но ведь Женя за этот год несколько раз выезжала за границу… К примеру, та поездка в Италию… Может быть, разгадку исчезновения Жени следует искать именно там?!»
«Македонская, ты вообще когда-нибудь спишь?! Еще три недели назад ты и не подозревала о существовании Охотниковой! А теперь ты в первых рядах фанатов. Неужели ты думаешь, что я такой болван? Неужели считаешь, что я не проверил все эти нити, что тянутся за границу?!»
«Антоша, не обижайся! Ты самый-самый-самый умный (тут стоял смайлик)! Ну расскажи мне наконец, что ты раскопал!»
«Понимаешь, информацию я собираю буквально по крупицам. Никто не спешит делиться со мной тем, что знает. Кто я такой? Провинциальный журналист. Денег у меня нет, так что заплатить за сведения о Жене я не могу. А всякие ВИП-персоны со мной и разговаривать-то не желают…»
«Ой, ну не скромничай! Хватить корчить из себя сиротку с котомкой. Для провинциального журналиста ты чрезвычайно крут!»
«Да, что-что, а добывать информацию я умею. – Я прямо-таки видела самодовольную усмешку на лице Белогурова. – Но мне бы еще пару-тройку толковых помощников. Стрингеров!»
«Что-о?! Да за кого ты меня принимаешь!»
«Саша, не обижайся, но ты дура полная. Стрингер – это не что-то неприличное и к трусам никакого отношения не имеет. Стрингер – это тот, кто собирает информацию!»
«Ой, Антоша, извини! Я прямо-таки горю от желания стать твоим стрингером! Но, к сожалению, работа не пускает…» (грустный смайлик).
«Македонская, а кстати, кем ты работаешь?»
«Ой, ну, кофе подаю, за бумагой для ксерокса слежу, чтоб не кончалась… Офис-менеджер. Ты не отвлекайся!»
«Я все понять хочу, что это ты так заинтересовалась Охотниковой… Ладно детишки всякие. Им сегодня одно интересно, завтра – другое, а послезавтра – третье. Но ты девушка взрослая… Расскажи!»
Стоп! Момент довольно опасный. Мне ни в коем случае нельзя разрывать контакт с Белогуровым – он мой единственный источник информации. Но и раскрывать карты я пока не готова…
«Понимаешь,
«Слушай, а давай встретимся завтра, – вдруг предложил мне Антон. – Посидим, поболтаем, кофе выпьем… или винишка какого… Ты как?»
Ну вот, доигралась, Женя-Стрелок! Так вдохновенно пела о грустной одинокой доле Саши Македонской, что Белогуров решил утешить девушку и заключить в свои мужественные объятия… Только этого мне и не хватало!
«Спасибо за приглашение, Антон. Я это очень ценю. Но… нет. Мы и так с тобой сидим и болтаем. А насчет продолжения… я пока не готова к новым отношениям. Хотя ты мне нравишься. У меня еще не было таких интересных знакомых (снова смайлик, на этот раз смущенный)».
«Ладно, я все понял», – все-таки Белогуров слегка обиделся.
«Антон, мне только что пришла в голову одна идея… А что, если тебе обратиться к тем, на кого работала Женя? Кого она охраняла? Найди людей, которые были ей благодарны. Они-то не станут скрывать информацию, если к ним придет журналист. Ты ведь станешь расспрашивать их исключительно про Охотникову, не касаясь их собственных дел. Я тут проглядела файлы, что ты мне прислал. Самыми перспективными объектами мне показались Виолетта Сергеевна Шишкина, потом еще этот владелец агентства «Пандора» и мэр Тарасова Виталий Михайлович Толмачев!»
«Да ты спятила! Они меня на порог не пустят! Тем более мэр! Ты знаешь, что газетку, в которой я работаю, финансирует его недруг? И что разика два в неделю кропаю что-нибудь этакое о некомпетентности городского руководства?!»
«Ой, Белогуров, ну что ты как маленький! Совсем необязательно лезть к нему под собственной фамилией. Ты что, не знаешь, как это делается? Берешь удаленную аккредитацию от какого-нибудь журнала типа «Охота сегодня». Мэр, кажется, заядлый охотник? Согласовываешь с его командой время интервью. Толмачев, конечно, занятой человек, но светиться на страницах глянцевых изданий любят все без исключения. Так что тут и мэр не устоит! Сделаешь материальчик для журнала. Кстати, и подзаработаешь. А в разговоре ввернешь интересующие тебя вопросики…»
Некоторое время Белогуров молчал. Я даже заволновалась. Наконец Антон ответил:
«Саша, а ты это… точно офис-менеджер? По-моему, ты просто-напросто агент «Моссада»… или МИ-6. Не ожидал от тебя…»
Так, похоже, я действительно перегнула палку. Надо срочно сворачивать разговор.
«Извини, Белогуров! Я и забыла, что девушке не полагается быть умной! В следующий раз будем с тобой обсуждать, какого цвета стринги мне купить! Раз уж стрингера из меня не выйдет… А мои деловые предложения только ранят твое непомерное мужское самолюбие! До свидания. Я обиделась, если ты не понял. Кстати, на самом деле я работаю на разведку Гренландии!»