Душехранитель
Шрифт:
Ксеня (как называл ее муж) накрывала на стол с таким суровым видом, словно тайно мечтала подсыпать в еду какой-нибудь отравы. И при взгляде на ее мрачную мину Рената теряла остатки аппетита. Кроме того, напротив девушки сидел подросток, сын Игоря и Ксени. Он был похож на мать, как две капли воды, только не комплекцией, а лошадиными зубами, к тому же еще и громко чавкал. Мать Ксении, полупарализованная «любимая теща», постоянно что-то бубнила и подкладывала толстому внучку добавки. А увалень лопал за троих.
Брат Гарика
— Мне сегодня еще нужно будет порулить, — объяснил свой отказ телохранитель.
— Понял! — согласился Игорь. — Катаетесь? А че удумали? Погода, чай, не как в Сочах…
Гарик опрокинул стопку, кашлянул, занюхал маринованным огурцом и сипло выдал в кулак:
— А мы… эт самое… автопробегом по бездорожью и разгильдяйству… Хух!
Хозяин и его семейка явно не поняли, что имел в виду родственник, но выспрашивать не стали. Не принято у сибиряков в душу лезть.
— Прекращай, навозник, фигней страдать! — наполнив по второй, Игорь дал подзатыльник своему чаду за то, что оно от нечего делать (бабка перестала подкладывать ему жареную картошку), скучая, катало шарики из хлебного мякиша.
Рената поперхнулась компотом, закашлялась до слез, отчаянно ища на столе салфетку. Но таковой не оказалось. Вдобавок ко всему снова заныл зуб.
— Знаете до Омска дорогу покороче? — спросил Саша.
Пока Игорь, тыкая чумазым от въевшегося машинного масла пальцем в дорожную карту, объяснял телохранителю какие-то нюансы, Рената изобрела относительно благовидный предлог и пошла во двор.
Было уже совсем темно, первый морозец сковал грязь, теперь она хрустела под ногами и крошилась. Рената быстро озябла, но желания возвращаться в этот кошмарный дом не возникало. Девушка стояла, прикрывая ладонью щеку, где разрасталась боль, и смотрела на старого дворового пса, который понуро бродил возле своей будки, лязгал цепью и тихонько поскуливал. Его судьбе не позавидуешь…
— Рената, у меня к вам разговор на пару минут, — замерзшего плеча Ренаты коснулась теплая рука. — Пойдемте в дом!
— Саша, я не хочу туда, — пряча глаза от стыда (все-таки, зря наговорила она ему тех гадостей, он такого не заслужил), попросила девушка. — Давайте поговорим здесь?
— Ну, как знаете, — телохранитель снял пиджак и набросил его на подопечную. Для Ренаты это было знаком, что он все забыл или простил ей сказанное в запале. — Вы умеете пользоваться пистолетом?
— В общих чертах.
— Значит, не умеете…
Он сел на кособоких ступеньках крыльца и потянул ее за собой. Ренате вовсе не хотелось морозиться, но лучше уж так, чем идти в хибару Гариковых родственничков.
Саша снял пистолет с предохранителя:
— Теперь это опасная игрушка. Если придется стрелять — не медлите
— А вы останетесь без оружия? — выслушав его «лекцию», уточнила Рената и опасливо взяла пистолет.
Саша посмотрел ей в глаза, потом улыбнулся:
— За меня не переживайте, — но все же в знак немой благодарности за беспокойство тронул девушку за плечо. — Все будет в порядке. Часа через три-четыре надеюсь вернуться.
— Что вы задумали? Зачем вам Омск?
— Потому что я собираюсь разведать обстановку. Возможно, завтра я увезу вас туда.
— И оставите? — ужаснулась она. — Что я буду делать в Омске?!
— Рената… Перестаньте вы загадывать. Ваша забота на ближайшие часы — запереть комнату, лечь спать, а когда я вернусь, отпереть мне дверь. Видели там засов? Вот на него и закроетесь. Теперь поставьте пистолет на предохранитель. Угу. Снимите… Снова поставьте. Я вами горжусь.
Рената неловко прижала к себе оружие, уцепившись за рукоять и за ствол. По-женски, отметил про себя телохранитель. Она явно думала о чем-то другом. Не о том, что у нее в руках, не о том, что из этого, возможно, придется стрелять.
— Не бросайте меня, Саша! — прошептала она и сглотнула слезы. — Слышите?
— Рената Александровна, голубушка! Вспомните: вы дочь офицера! Возьмите себя в руки и помогайте, а не мешайте! Ну все, живо в дом! Мне пора. Я еще хочу успеть выспаться.
Она покорилась. Саша забрал пиджак и пошел к загнанному в огород джипу.
Рената машинально сняла с протянутой над печью веревки свое высохшее белье, закрылась в комнате, переоделась. Гарик и его родственнички продолжали пьянствовать, их голоса (особенно — голос «прапорщика»-хозяина) грохотали на весь дом, изредка разряжаясь диким гоготом.
Девушка упала на кровать, закопалась лицом в пахнущую подвальной сыростью наволочку и горько расплакалась. Что будет дальше? Что будет дальше?
Из дремоты ее вывел лязг монументального засова. Снова заныл опостылевший зуб. Рената подняла голову. Гарик пытался запереть дверь, но никак не мог взять в толк, что ее нужно придавить, а не тянуть на себя, едва держась на ногах. Да уж, одной бутылкой дело не обошлось.
— Рената… это… Санов… хм… на! А вы не спи-и-ите! Я вижу! — он погрозил ей пальцем.
Рената нащупала под подушкой холодную рукоять пистолета и сразу успокоилась.
— Ренат-т-очка! — он вздохнул и присел у нее в ногах. — Побазарить надо… Слышь, нет? — он развязно подергал ее за ногу. — Ну че ты?
Ну, Саша! Ну, удружил! Оставил ее один на один с этим уродом!
Потом она вспомнила, что виновата сама: телохранитель просил ее запереться. А пьяный зэк мог бы и под дверью пристроиться, не достучавшись. Ему сейчас и море по колено.