Душехранитель
Шрифт:
Стасик с воодушевлением подхватил одну из трех красоток и поволок на кожаный диван в комнате для отдыха.
— Ста-а-асик! — кокетничала фемина. — А про что это поют?
— Про любовь, бл, — буркнул тот, увлеченно тиская загорелое женское тело.
Она расхохоталась от щекотки и накрутила на палец мокрую прядь:
— Про вечную?
— Еще какую, бл, вечную…
Стас предпочел бы, чтобы она заткнулась и не мешала, но и так неплохо. Пускай трындит.
— Это как? Покажи мне вечную любовь! Побудь моим гидом, Стасик!
— Гадом
«Кашалот» Васильич выбрался из бассейна, обмотал свое обрюзглое тело простыней и, заполучив пиво, расположился на деревянной скамейке у бассейна. Грудастая девица досталась стройному, по-кавказски поджарому Анвару, и тот развлекался с нею прямо в воде.
— Ладно, хрен с тобой, — сказал наконец «кашалот». — Давай на завтра… Новосибирские мне уже все мозги оттрахали, говоря по совести. Ночами не сплю, веришь?
— А нам, татарам, все равно! — отозвался Анвар, даже и не думая отвлекаться от своего занятия. — Мы нэ впэчатлительные, понимаешь!
Васильич визгливо расхохотался:
— Татарин, ёшкин кот! Кстати, о Коте… Тож затрахал. Не меньше новосибирцев. Ребят, што ль, послать уже? Ну внаглую, падла, прет, зарвался… Пугнуть пора засранцев, раз по-русски не понимают. Эй, Андрей Кириллыч! Ты там не спекся?
Из парилки послышалось невнятное, но явно протестующее мычание.
— Анвар! Так ты слышь, че я те говорю?
— Ну? — волосатый наконец отпустил свою девицу и подплыл к бортику. — Слышу, Васильич, слышу!
— С налоговой рамс ты все же утряси. Надо, надо… Мелочи, а неприятно. А завтра…
Тут в дверях возник недовольный Стасик, прикрываясь полотенцем:
— Леонид Васильич, вас! — он подал «кашалоту» его мобильник и удалился к ожидающей Машке-Аньке-Ленке.
— Я! Я-я! Ну?.. Ну-у-у!… Суки, ты смотри… М-м-м… Ц-ц-ц! У-гм… Ладно… Понял, грю! От же ж мать вашу!..
Анвар нырнул напоследок и выбрался из воды. Грудастая тоже шагнула было за ним на лесенку, но он со смехом столкнул ее обратно:
— Поработай еще, с ребятами вон!.. Халявить в другом месте будешь.
— Анвар Муратович, я шампанского хотела! — игриво запротестовала проститутка и все-таки вылезла из бассейна, чтобы взять бокал.
«Кашалот» Васильич был мрачен и тихо объяснил Анвару:
— Котовы «шестерилы» с нашими сцепились… Вот, часа три тому назад… У них была одна тачка, у наших — две. Тернин с Колосовым — в лепешку на мосту, да и этот гаврик на «Паджеро» — с ними за компанию… А котовские, падлы, развернулись да поехали себе… Ни царапины! Ладно… Хоть девка к ним не попала — и то радует. Ну а Скорпион с Рушинским, поди, рвут и мечут…
— А я тебе и говорил, — буркнул Анвар и закурил, — меня же никто не слушает… Думают — хачик, чего с него взять… — он рассмеялся.
— Ну уж! Хачик! Тебя с самого начала надо было слушать! И я Косте с Витькой и Стасом втолковывал — ай-яй-яй! сколько
Анвар согласно кивнул, упал рядом на скамейку, вытянул шерстистые ноги:
— Не надо было вообще связываться. С Полковником. Не прощают такие вещи, Васильич, понимаешь, да? Наши его пацанов еще когда в Свердловске шлепнули? Во-о-от… Мы уж и забыли, а он — помнил. И не верил я в то, что он спустит. Я бы на его месте тоже не спустил… Говорят, это были его лучшие ребята, еще по Афгану кореша… Да и не «братки», так что вообще непонятно, чего наши на них взрыпнулись… Я тебе, Васильич, так скажу: я после этого Полковника зауважал…
— Ну, че теперь на Ё-бург оглядываться. Сучку эту, дочуру его, поймать надо. Уж она-то, бл…, все знает…
— Ясно, что нужно. До сих пор только ума не приложу, какого черта они на самолете не полетели? Давно бы уже за бугром где-нибудь на пляжу загорали…
«Кашалот» ухмыльнулся, хлопнул себя по толстому татуированному плечу, как будто убивая комара, и почесался:
— У богатых свои причуды, Анварчик!
— Ну! Не говори… — фыркнул тот.
— Может, не успели, — продолжал размышлять Васильич. — А может, сами за «дипломатом» вернуться хотят…
В эту секунду в комнате для отдыха раздались выстрелы. Дверь с грохотом распахнулась, впуская пятерых парней, которые тут же открыли пальбу по сидящим у бассейна, а заодно и по плавающим в воде.
Стасик безжизненно скатился с дивана и раскинулся на полу. Не двигалась и ублажавшая Стасика проститутка. Это все, что Леонид Васильевич с Анваром успели увидеть напоследок через раскрытую дверь…
Музыка смолкла. Слышна была только непрерывная пальба.
Из парной вылетел Андрей Кириллович, в плавках, но с пистолетом в руке. Прежде чем с простреленной головой рухнуть в бассейн, он успел нажать курок. Хоть и страдал Кириллыч близорукостью, но в одного все же попал.
Сбитый с ног его пулей, парень выматерился и вскочил: все пятеро вломившихся в сауну были в бронежилетах, так что он отделался в худшем случае синяком на ребрах.
Вода покраснела, крики стихли. Спустя минуту раздалось еще несколько отдельных выстрелов, а затем пятеро молодых людей с незатейливой внешностью, пряча оружие под одежду, как ни в чем не бывало вышли из прочь.
Через некоторое время сюда нагрянет опергруппа и обнаружит девять плавающих в крови тел…
Пятиэтажная чебоксарская гостиница «Чувашия» была, наверное, не тем местом, где согласилась бы остановиться прежняя Сокольникова Рената Александровна. Ну а теперь девушка сочла «Чувашию» весьма уютным заведением. Мало того: им достался номер с телефоном. Это было уж совсем по-царски.