Души

Титов Александр

На кухне меня ждала тарелка горячего рассольника, и от одного только запаха мурашки предвкушения разбежались по телу. Наваристый, с тонкими кружками солёных огурцов, колечками оливок и квадратиками сервелата. А чтобы было ещё вкуснее – горбушка свежего чёрного хлеба.

Аня сидела напротив.

– Как на работе?

– Да… – махнул я рукой.

– Ну расскажи. Много гадов арестовал?

Её действительно интересовала моя работа. Может, даже слишком сильно. Порой я боялся, что она пойдёт по моим стопам, и старался рассказывать меньше, без деталей. Но

Аня всё равно расспрашивала о таких подробностях, о каких я и не задумывался. Делом времени был тот день, когда она скажет: «Я буду поступать в полицейскую академию». Уж лучше пусть идёт в дизайнеры, или ещё куда, где не надо пропадать сутками.

– Ань, я в отделе отчёт писал.

– Какой?

– Там… двое подрались. Пьяные, еле на ногах стояли. Но устроили, понимаешь, посреди площади….

– И два дня ты писал об этом отчёт? – лукаво улыбнулась Аня

– Не только об этом. Ещё наши накрыли подпольный цех, где сыр делали. Кстати, ты сыр не вздумай есть, в магазина настоящий не найти. Если захочешь, достану. А то видел я, как его делают. Потные полуголые волосатые мужики. Фу! Аж передёргивает. А ты чем занималась?

– Эм… всяким. Зашла в интернет. Есть такая штука, знаешь? А там новость первой строкой о том, что банду Веркиолиса накрыл майор Ветров И. П. Я такая сразу: чего? Кто тут про папку моего врёт? Он же в отделе сидит, отчёт о пьяницах пишет.

Она издевалась. Всё знала. Всё! Как ищейка раскопала. И теперь родного же отца, как котёнка неразумного, в собственную лужу носом суёт.

– Да ладно, чего там. Пришёл, пистолетом помахал, они сразу сдались. Ничего особенно.

– Вот и я говорю. А там написали, что перестрелка была, потом погоня. Двенадцать раненных, трое погибших. Только всех детей спасти не удалось. Плохо, конечно, но чего можно от кровососа ждать? Я, короч, читала эту новость, как боевик какой-то. Так круто! Может, тебе орден какой дадут?

– Ничего крутого нет. Вообще не понимаю, как писаки уже всё разнюхали?

– Из твоих помощников кто-то слил.

Её послушать, так это совершенно нормально. Вот только мне потом им как доверять? Пальцы для того и нужны, чтобы чуть что, пусть даже дело жизни и смерти, и они прикроют спину. А сомнения убивают. Аня этого не понимала, зато понимал я.

– Ладно, подумаю об этом потом. У меня выходные всё-таки. Буду сидеть и ничего не делать.

– Это ж та-ак скучно. Лето скоро кончится, а ты так и будешь дома сидеть?

– Значит, у тебя есть грандиозные планы?

– Ещё бы! Мы с Никитой идём на концерт «Перегноя». Представляешь, они выпустили новый альбом и начинают гастроли с нашего города. Никто и не ожидал такого. Типа, подарок перед осенью.

– С Никитой? Я думал у тебя нет парня.

– Фу, пап! Мы с ним не встречаемся!

– Что, даже не целовались?

– Один раз… Ну, или два. Но чтобы, там, встречаться… Не, спасибо.

– А он то знает об этом?

– Конечно, знает.

– То есть ты ему так прямо и сказала?

– Ну, не совсем так, – Аня виновато втянула голову. – Просто когда он предложил, я сказала, что подумаю.

И так до сих пор не ответила.

– Мне даже интересно, почему?

– Видишь ли, папа. Фамилия у него слишком смешная. Кобылкин, представляешь? – Аня не удержалась и прыснула от смеха.

– Не знаю. Фамилия, как фамилия. Совершенно обычная. Вот были у меня два сотрудника. Здоровые такие дядьки, морды кирпичом, плечи шире шкафа. Таких увидишь, скорее за бандитов примешь. А фамилия у одного – Яголовко, у второго – Малышка. Зато оператором у них была миниатюрная девушка Маша Ломайнос.

– С какими странными людьми ты в своей полиции работаешь, – она нахмурилась. – Где их только находят?

– Сами находятся. А твой этот Кобылкин, откуда ты его знаешь? Одноклассник?

– Нет. Из соседней школы. Это долгая история, в другой раз расскажу. А сейчас мне собираться пора.

Она убежала, а я со смаком доел остатки супа и помыл тарелку.

Теперь пора расслабиться. В холодильнике меня дожидался литр молока и пачка пирожных. С таким набором любой фильм становится интереснее, а любимые смотрятся на одном дыхании. Особенно, если молоко тёплое. Когда пьёшь, и оно обволакивает нёбо, оставляет долгое послевкусие детства.

Лес. Осень. Разведчик под личиной врага и старая фрау. Пронзительная музыка.

Я откусил пирожное. Крошки лимонной глазури осыпались на майку. Пускай. Потом съем и их. А теперь, пока не прожевал, надо смочить молоком.

Звонок испортил весь настрой. Если бы я мог, выключил бы звук и не подскакивал от неожиданности. Но служба обязывала. Она бесцеремонно вытягивала из тёплого кресла, невзирая ни на что. В конце концов, за спокойной жизнью надо идти в офис.

– Да, Вик. Что случилось?

– Иван Петрович, простите, что отвлекаю. Вам надо в отдел ехать.

– Что случилось?

– Валерий Натанович рвёт и мечет. Что-то про Веркиолиса говорит, но я ничего не понимаю. Давно он так не злился. И вас вроде под суд отдать обещает. Иван Петрович, приезжайте, пожалуйста, побыстрее.

– Я приеду. Сейчас соберусь и приеду. Можешь машину прислать?

– Отправила.

– Хорошо. Не бойся, Натаныч скоро успокоится. У него запала надолго не хватит.

Дело запахло жаренным именно тогда, когда я не ожидал. Что могло случиться за несколько часов? Вампиры не возрождаются после пули в голову. Серебряной пули. Люди из банды и подавно. Те, кто выжил, не скоро ещё в себя придут. Но Натаныч просто так не будет даже голос повышать.

Свежий костюм больше подходил для охоты. Куртка с металлическими вставками, обвес и ещё не порванные джинсы. Я понятия не имел, чем обернётся встреча с начальством, но стоило подготовиться к самому неприятному. Захватил нож, пистолет, кастет и ещё много чего, что могло пригодиться.

Пока собирался, подъехала машина.

В комнату к дочке я заглянуть не решился, чтобы ничего лишнего не увидеть. Так и заговорил через дверь:

– Ань, я ушёл. Когда вернусь, не знаю.

– Что, опять на работу? А как же выходной? – недовольно отозвалась она.