Души
Шрифт:
— Ладно, ладно. Не ори. Я сдох, а не оглох.
— Если хочешь, чтобы я тебе помогла, мистер, лучше придержи свои остроты при себе.
Он вздохнул.
— На меня веками ведётся охота, так что я стараюсь, как могу, прятаться и не отсвечивать.
Мне вспомнился наш с Эхо разговор о тёмных душах.
— И как тебе это удаётся?
— Я прячусь в электронике, но Гримниры могут меня из них вытащить. Косы жнецов намного могущественнее человеческих гаджетов.
Кто-то попытался войти в туалет,
— Когда-нибудь вселялся в Смертных?
— Да. Все вселяются.
— Это не значит, что и ты должен был, — ответила я. В дверь застучали. — Отвалите!
— В своё оправдание могу сказать, что это почти как вновь стать живым. Я мог чувствовать, есть, заниматься любовью. — Он вздохнул. — Когда я понял, как это на меня влияет, было уже слишком поздно. Тьма уже пробралась внутрь. Но я завязал и теперь вселяюсь только в животных.
В этот момент я подумала о собаках и кошках, больных бешенством.
— Что происходит с людьми, когда ты в них вселяешься?
— Зависит от того, идут ли они на сотрудничество со мной или нет. К сожалению, Смертные не склонны доверять тому, что не могут видеть. Мы можем при желании оставлять их в сознании, но они обычно против, поэтому мы полностью захватываем контроль. И в такие моменты у них возникают провалы в памяти.
Это за гранью моего понимания.
— Звучит как не очень хорошее дело.
— Да, так и есть. Если делать так слишком долго, они сходят с ума. Всем плевать на диких животных и мертвецов.
Я уставилась на телефон, не сразу осознав смысл его слов.
— Мертвецов? Господи! Ты говоришь о зомби?
Он усмехнулся.
— Ага. Эм, тебе пора на следующий урок?
Я посмотрела на часы. Блин. То, что он мне рассказывал, было намного интереснее. И этот стук в дверь уже начинал меня подбешивать.
— Мы можем поговорить позднее? Я хочу знать больше.
— Супер. Мне очень не хватает общения. Большинство Смертных неадекватно реагируют, когда я пытаюсь заговорить с ними.
Ага, могу представить, как они реагируют на говорящее животное.
— Тогда тебе повезло: я готова тебя выслушать. Обращайся в любое время, когда я не дома.
— Ой, да ладно тебе. Почему я не могу прийти к тебе в спальню и потусить там? Посмотрю, как ты укладываешь волосы.
Он был у меня в воскресенье?
— Нам нужно установить границы. Мои ты знаешь. Я не хочу, чтобы ты слушал мои телефонные звонки или читал мои сообщения.
— Что? Вы с Эхо ведёте пошлые переписки? Шлёте нюдсы?
— Кыш!
Он выскользнул из моего телефона, поклонился и прошёл сквозь стену. Встряхнув головой, я открыла дверь и увидела девушку, которую только что выгнала из туалета, и парочку её подружек. Они все сверлили меня взглядами.
— Почему вы не постучали? —
— Мы стучали, — сказала одна из них.
— Странно, я ничего не слышала, кроме какого-то шороха в коридоре, — ответила я и ухмыльнулась, проходя мимо. Они посылали убийственные взгляды мне вслед.
***
Всё оставшееся утро я прокручивала в голове слова Дэва. Я не хотела его жалеть, но ничего не могла с собой поделать. Какое отношение имела Телея к его предательству?
Я убирала учебники в шкафчик, когда ко мне подошла Рейн. Она была без Торина и выглядела грустной. Или уставшей.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты будешь обедать здесь, — сказала она.
— А что?
Я собиралась поехать к Эхо.
— Не хочу ехать домой на обед.
В её глазах промелькнула боль. Затяжная болезнь её отца серьёзно её подкосила. Торину удавалось отвлечь её, но когда его не было рядом, боль и отчаяние в её глазах усиливались.
Я взяла её за руку и повела в сторону столовой.
— А где Торин?
— С сегодняшнего утра они с Эндрисом работают на полставки в «Карсоне».
Кто-то скоро умрёт.
— Что за «Карсон»?
— Тренировочный лагерь для футболистов или ещё каких-то спортсменов.
— А твоя мама?
— Присматривает за командой из колледжа в Вашингтоне, — скривившись, ответила Рейн. — У неё даже есть напарник. Я всё никак не привыкну к тому, что моя мама — жнец. Как бы то ни было, завтра возвращается Лавания.
— Отлично! Мне как раз нужно потренироваться с рунами скорости. О, и не говори ей про Дэва. — Рейн непонимающе посмотрела на меня. — Про душу, которой я помогаю. Что-то мне подсказывает, она не одобрит моё общение с ним.
Рейн закатила глаза.
— Во-первых, я бы не стала этого делать после той твоей речи и взгляда. Во-вторых, она классная и может тебя приятно удивить. И в-третьих... Ты сейчас говоришь про ту тёмную душу? — шёпотом спросила она.
— Тихо ты! — Я толкнула её плечом.
— Дэв, тёмная душа. Звучит как название любовного романа. — Рейн толкнула меня в ответ. — Если ты что-то для себя решила, то тебя ничто не остановит.
— Только не надо нотаций, умоляю. Счастливые души, несчастные души, обычные или тёмные — для меня как для Заклинательницы все души равны.
Девушка, которую я вытолкала из туалета, прошла мимо нас с двумя своими подругами, просверлив меня недовольным взглядом.
— Что это только что было? — нахмурившись, спросила Рейн.
— Им нужно было в туалет, когда я общалась с Дэвом. Как будто, блин, здесь один-единственный туалет на всю чёртову школу. — Рейн перестала улыбаться. — Знаю, знаю. Надо быть осторожнее и держать всё это в тайне. Но ты не поверишь, о чём он мне рассказал.