Душитель
Шрифт:
Дежурная возилась с бумагами. Перед ней стоял белый блестящий телефон, похожий на спящую кошку. Джо восхитился им. Наверное, дорогая штука. Телефон зазвонил, и девушка немедленно ответила:
— Офис мистера Зонненшайна, Ингрид слушает.
Интересно, каково это — приложить такую трубку к собственному уху? Наверняка она легкая, легче довоенных моделей в участке, сделанных из тяжелой черной пластмассы, с гуттаперчевыми шнурами. И разумеется, трубка еще будет хранить интимную теплоту уха Ингрид.
Чтобы трахнуть ее надлежащим образом, нужно было позвать ее
— Вы когда-нибудь сидели в этом кресле? — поинтересовался он.
— Нет.
— Самое неудобное кресло на свете. Попробуйте.
— Зачем же мне садиться в самое неудобное кресло на свете?
— Потому что это в своем роде совершенство.
— Дурное?
— Да, но совершенство есть совершенство.
Джо наконец выбрался из кресла, как будто выкатился из гамака. Обретя почву под ногами, он взглянул на дежурную — та посмотрела в ответ, и он ощутил знакомое щекотание в промежности, несомненное пробуждение.
— Вам нравится эта работа? Сидеть здесь, отвечать на звонки?
— Конечно.
— Вы, наверное, встречаете интересных людей. Больших шишек.
— Да, наверное.
Он протянул ей визитку.
— Если что-нибудь будет нужно… какая-нибудь помощь… позвоните. Иногда бывает полезно иметь друга.
Она держала карточку за угол, как что-то мокрое.
— Друга?
— Да. Почему бы порой не прибегнуть к дружеской помощи?
— Чтобы избавиться от проблем?
— Ну да. Например.
Что-то мелькнуло между ними — взгляд, который Джо счел своего рода согласием.
Послышались шаги, атмосфера в комнате ощутимо изменилась, словно упал столбик барометра, как это бывает перед бурей. Из кабинета, протягивая руку, вышел Фарли Зонненшайн.
— Детектив… Простите, что заставил ждать.
— Спасибо, что согласились увидеться, сэр.
— Заходите, заходите. Ингрид уже предложила вам кофе?
— Да. Я отказался.
— Полицейский, который не пьет кофе? Хм…
Зонненшайн был высоким, примерно шести футов трех дюймов, и довольно красивым, притом ничуть не смазливым. Он почти облысел, а оставшиеся волосы очень коротко стриг, отчего трудно было определить его подлинный возраст. Ему могло быть от пятидесяти до шестидесяти пяти.
Он провел Джо в кабинет, обставленный в том же стиле, что и холл, — сталь и светлое дерево. На полках и на стенах стояли трофеи — лопатки с церемоний закладки первого камня, каски, архитектурные наброски, фотографии (в том числе снимок Зонненшайна с президентом Кеннеди).
Застройщик предложил Джо сесть так, чтобы их не разделял стол. Джо сел и немедленно закинул ногу на ногу. Зонненшайн сделал то же самое, но более элегантно. Джо попытался скопировать его позу, но бедра у
Зонненшайн был евреем, но напоминал скорее классического янки, отчего казался еще более чужим. Человек, в котором смешалась экзотическая кровь двух народов, даже трех, если считать богачей отдельным суперэтносом, — Джо, например, так всегда считал. Люди типа Фарли Зонненшайна прижимали ирландцев еще сотню лет назад. К черту совместную фотографию Зонненшайна и Кеннеди, ирландского мученика. Джо прекрасно знал, как богатые янки и евреи смотрели на Кеннеди. Президент сбросил с себя всякую ирландскость и превратился в настоящего янки. А еще Джо знал, как богачи относятся к людям вроде Дэйли — дорчестерским пэдди, праху земному. Джо прекрасно понимал, что ему не подняться из канавы. Ощущая тошноту от негодования, он мечтал уйти немедленно.
— Итак, — сказал Зонненшайн, — чем могу помочь?
Он, кажется, не испытывал никаких дурных предчувствий по поводу визита из полиции.
Джо рассказал о проникновении в магазин Мо Вассермана, о четверых громилах в темном седане, с бейсбольными битами, об их равнодушии к деньгам, о том, что Вассерман впоследствии опознал одного из парней на стройке в Уэст-Энде.
— Понятно, — проговорил Зонненшайн. — Значит, вы хотите знать, не я ли послал бандитов, чтобы выкинуть старика из его лавочки? Нет, не я.
— Тогда каким образом этот парень, Пол Маролла, получил работу на вашей стройке?
— Понятия не имею. Я не отслеживаю отдельных рабочих. Работая над проектом подобного масштаба, мы пользуемся услугами многочисленных субподрядчиков. Большинство рабочих на стройке наняты именно таким образом. Вы когда-нибудь занимались строительством, детектив?
— Да.
— Тогда вы меня поймете. У меня есть свои люди, но, помимо прочего, я посредник, объединяю людей, необходимых для успешного завершения проекта.
— А как насчет Вассермана? Что вы помните об этом доме, о маленьком старике, который отказывался уезжать?
— Я вижу, вы читаете газеты, Джо — можно называть вас Джо? — а потому понимаете, что в Уэст-Энде огромное количество подобных случаев. Множество маленьких старичков и старушек. Помните миссис Блад? Она даже вроде как прославилась. И разумеется, меня сочли злодеем. Не важно. Швыряйте в меня камни, да будет так. Если вы хотите знать, помню ли я Вассермана с такой-то улицы, я скажу «нет». Если вы спросите, помню ли я такое-то здание, которое затормозило ход работ, я скажу «да». Конечно, помню. Ничего личного, Джо. Не знаю, что наговорил вам этот человек, и не сомневаюсь, что он обижен — как же иначе? — но бизнес есть бизнес. Наш проект жизненно необходим городу, Джо. Необходим во имя будущего. Нельзя забывать: на каждого несговорчивого старика или старуху найдется сотня, тысяча человек, которые, так или иначе, выиграют. Если помните, Кеннеди говорил: «Править — значит выбирать». Иногда приходится делать выбор. И никому это не по нраву, уверяю вас. Здесь нет преступников, Джо.