Душитель
Шрифт:
Маргарет ввели в курс дела, опустив наиболее неприятные детали, и она как будто не открыла для себя ничего особенно нового. Муж погиб при загадочных обстоятельствах, а Брэндан Конрой — хвастун и политикан, но все-таки порядочный человек и старый друг. Она не верила, что Конрой продажен, — он всего лишь приспосабливается к обстоятельствам. Невозможно жить в этом городе, не запачкавшись. Тогда сыновья сообщили еще несколько подробностей. Ну и что изменилось? Ничего. Майкл не любит Брэндана, вот и все. Эти двое — как огонь
Но возникло и кое-что новенькое. Теперь возмущался не только Майкл. Он убедил Джо, что Брэндан — злодей. И Рики! Джо всегда был сговорчив — легкая добыча. Но Рики? Он, конечно, сущий ангел — но заботится только о себе. В детстве Рики стянул все четвертаки, которые копил Майкл, чтобы послать их голодающим детям Нигерии. Но теперь они, ее взрослые дети, все трое, ополчились на мать.
Майкл сказал:
— По-моему, ему тут не место.
— Господи, Майкл, мы ведь уже об этом говорили!
— Лишь до тех пор, пока мы не узнаем…
— Я и так все знаю. Я знаю Брэндана. С меня хватит.
— Он больше не может тут оставаться. Если я ошибаюсь, то сам попрошу у него прощения, когда мы разберемся. Но сейчас ему лучше убраться.
— Почему, Майкл? Потому что какой-то бандит знает его по имени?
— Да.
— Мама, — вступил Джо, — лучше сделай, как он велит.
Маргарет метнула на сына испепеляющий взгляд. Его-то кто спрашивает?
— Но это же Брэндан. Он всю жизнь был нашим другом, Майкл. Еще до того, как ты родился. Нельзя просто так взять и отвернуться от него. — Маргарет изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.
— Скажи ему что хочешь. Свали все на меня. Скажи, что я спятил. Но я не хочу видеть его в нашем доме, не хочу видеть его рядом с тобой, до тех пор пока мы не разберемся.
Маргарет уклончиво покачала головой.
— Отец когда-нибудь говорил с тобой о Капобьянко?
— Нет. Дома он никогда не рассказывал о делах. Да и вообще, не любил много говорить, сам помнишь.
— Он когда-нибудь упоминал при тебе это имя — Капобьянко?
— Нет. Но с Эми они часто о нем говорили.
— С Эми? — Майкл пошатнулся.
— Ты же знаешь, какой была Эми. Если ей хотелось все знать, она не боялась спрашивать.
— Но чем она спрашивала отца?
— Ох, она вечно требовала от него рассказов. О полицейском департаменте, о том, о сем… Ничего особенного. Мы были одной семьей. Они просто болтали.
— Он снабжал ее информацией.
— Ну, я бы не стала так говорить…
Майкл покачал головой, рассеянно поднял руку, погладил лоб и ощутил под черепом, за толстой костью, первое смутное ощущение боли, похожее на дымку.
Он видел двух женщин.
Клэр, целеустремленная журналистка. «Двуногие крысы Уэст-Энда. Там заколачивают много денег. Для двуногих крыс деньги — это все
Разумеется, он увидел и Эми, вечером накануне убийства. Почему Брэндан Конрой убил Джо-старшего? Какой у него был повод? «У меня есть одно соображение…» Многозначительная улыбка. «Одно соображение». Разумеется, оно у нее было: Джо-старший разболтал о том, что творится в Уэст-Энде. Уэст-Энд нужно расчистить. Грядет Новый Бостон.
Под черепом нарастала боль, сосредоточиваясь в правой глазнице. На глазное яблоко как будто давила опухоль. Боль оплела нерв, как удав оплетает древесную ветку. Покуда еще слабая…
Майкл попытался ни о чем не думать, не волноваться. Нужно контролировать свое тело. Возможно, буря пронесется мимо, улетит к морю, не причинив вреда.
— Ты в порядке, Микки?
— Да. В порядке.
— По тебе не скажешь.
— Нам пора.
Все трое встали. Майкл ухватился за стол, чтобы удержать равновесие.
Рики схватил брата за плечо.
— Ты здоров?
— Да. — Майкл закрыл глаза.
Он владеет своим телом. Очистить мозг. Ослабить напряжение.
Но уже было слишком поздно. Боль угнездилась внутри. Тревога последних дней. Метания от одной зацепки к другой, ощущение, что разгадка близко. Майклу захотелось оказаться дома. Он не любил, когда окружающие видели его в таком состоянии. Это унизительная слабость — неспособность управлять собственным телом.
— Знаете что? — спросил он. — Может быть, мне лучше…
Никакой особой ауры на сей раз. Никаких галлюцинаций — ни плывущих очертаний, ни мозаики, ни ощущения чуда. Просто боль.
До него донесся голос Джо:
— Майк, отвезти тебя домой?
— Нет, я лучше немного полежу. Свяжусь с вами попозже. Простите. Ненавижу, когда так бывает… — Он заковылял к двери. — Ненавижу…
Позже, несколько часов спустя, в темноте раздался звук — легкий стук, как будто ветка барабанила в стекло. «Кульминация близка», — подумал Майкл. Боль сжимала его голову, точно в тисках. Внутри черепа что-то колотилось в такт пульсу. Майкл чувствовал — или ему так казалось — биение крови, несущей отравленные токи в мозг. Он ощущал ритмичное сокращение живота, как будто там вытягивался и сжимался огромный червь.
И снова он услышал этот звук. Уже тише. Ближе. Тук-тук-тук. Настойчивее, как будто ребенок стучит в стекло, требуя, чтобы его впустили. Тук-тук-тук.
Майкл лежал на боку неподвижно и прислушивался, но сигнал был слабый.
Тук-тук-тук.
Вот оно. Шаги.
Боль мгновенно утихла.
Тук-тук… Бам! Как будто распахнули дверь. Звук, прежде далекий и доносящийся извне, теперь звучал внутри его головы: тук-тук-тук-тук-тук…
Майкл видел бегущие ноги — близко, — черные ботинки полицейского, подошвы, шаркающие по тротуару.