Два короля

Костылева Мария

— Лишнее, господин Саввей, — улыбнулась Элья, — я не могу не ехать. Как, наверное, и вы.

— Да, — кивнул Лэрге, — я тоже не могу… Грапар чрезвычайно убедителен: говорит, если болеешь за своё дело, то значит, идти надо до конца… Конечно, бумагомарательство — не самый эффективный метод. Но я всегда был против решительных мер… а теперь Грапар привёл мне некоторые доказательства преступной политики короля Эреста, и я, как честный человек, просто не могу закрыть на всё это глаза. И в том, чтобы помочь Сопротивлению посадить на трон более достойного

правителя, я вижу свой долг. Но зачем это вам?

— Потому что у меня тоже есть долг, — заявила девушка. — Долг перед моими родителями. Они, если вы не знаете, погибли при крушении Лебединого моста, которое было подстроено королём и его… приближёнными.

Элья слегка запнулась, потому что перед глазами, будто наяву, тут же выросла сухощавая фигура главного министра Дертоля. Что бы он велел сделать с бывшей танцовщицей придворного театра, если бы её поймали вчера и привели к нему? Наверное, поступил бы по закону. Элья понятия не имела, что полагалось ей за участие в краже зеркала, но подозревала, что, по меньшей мере, тюрьма. С лёгким бы сердцем он отдал приказание? И каково было ему узнать, что его могущественное заклятие, которым он когда-то защитил свою страну и своего короля — а ведь Дертоль наверняка видел это как-то так — скоро будет разрушено благодаря его любимой танцовщице?..

Элья тряхнула головой. На том пути, который она выбрала, нельзя было ни сомневаться, ни жалеть.

Лэрге меж тем посочувствовал её потере, покачал головой, и начал рассуждать о том, какая великая миссия возложена на их плечи. Говорил что-то о совести и справедливости. Его слова были иногда до нелепого высокопарными, и у Эльи возникало чувство, будто она смотрит спектакль по плохой пьеске — хотя граф был искренен, она не могла в этом сомневаться. Впрочем, слушала его Элья вполуха, погружённая в себя и в своё счастье. Рядом по-прежнему возилась Трюф, абсолютно, кстати, не смущавшая Лэрге — и Элья восхитилась предусмотрительностью Грапара, который не стал открывать перед этим рассеянным человеком всех карт.

Лэрге, словно прочитав её мысли, тоже затронул эту тему.

— Вы, кстати, не знаете, что за волшебника мы должны встретить на каком-то острове? — спросил он, выдернув Элью из раздумий.

— М?.. — Девушка с трудом сосредоточилась, заставляя себя вернуться к разговору. — А… ну… разве Грапар вам не рассказывал?

— Нет, он просто сказал, что мы едем за каким-то магом, который нам поможет вернуть прежнюю Шемею, а также освободить от власти Татарэта остальные страны.

— Тогда, я думаю, Грапар всё расскажет попозже. В своё время.

— Но вы хотя бы знаете, что это за остров? Не то, чтобы я не доверял Грапару, но хотелось бы больше определённости.

— Почему бы вам самому его не спросить?

— Я спрашивал, но его ответы так же туманны, как ваши. Осторожничает…

Сердце Эльи сладко ёкнуло при мысли, что они с Грапаром оказались в чём-то схожи.

— Я нахожу это очень странным… — проговорил Лэрге, нахмурившись. — Известно, что магией могут пользоваться

только люди, состоящие на службе у его величества… а какой-то волшебник, собирающийся помогать революционерам — очень необычное явление, согласитесь.

— Соглашусь, — снова улыбнулась Элья. — Ну а если это, скажем, волшебник, принадлежащий к одному из Великих Кланов?

— Какому же?

Она пожала плечами:

— Это просто разумное, на мой взгляд, объяснение. Одно из.

— Но вы ведь знаете, о ком идёт речь, не так ли?

— Ваше сиятельство, — укоризненно произнесла Трюф, — ну откуда девушка может знать такие вещи? Я уверена, вы всё выясните у господина Грапара. Пожалуйста, дайте нам собраться, времени осталось не так много, а нужно ещё столько всего успеть!

Лэрге опустил голову.

— Да, конечно. — К удивлению Эльи, он не приструнил служанку, а, наоборот, решил послушаться. — Я прошу прощения за навязчивость. Просто я первый раз с таким сталкиваюсь… Я не знаю ни куда я еду, ни когда я вернусь, ни вернусь ли вообще…

— Неужели вы боитесь? — лукаво глянула на него Элья.

— В Великом Доме Саввеев никогда не было трусов! — вытянулся он.

Элья рассмеялась:

— Я шучу, дорогой граф, я просто шучу!

Лэрге тоже улыбнулся:

— За «дорогого графа» я прощу вам что угодно. — Он подошёл и поцеловал ей руку, как давеча Грапар. Но выпустил из своей ладони не сразу, да ещё и посмотрел исподлобья таким внимательным взглядом, что сердце Эльи непременно должно было бы ёкнуть, если бы граф интересовал её хоть чуточку больше, чем никак. — И скажу откровенно, что где бы ни пролегал этот путь, я очень рад, что вместе со мной по нему будет идти такая чудесная девушка, как вы.

Элья поблагодарила за комплимент, но потом как можно тактичнее намекнула, что для разговоров у них ещё будет время, а сейчас и правда нужно собираться.

— Кажется, вы ему нравитесь, — с улыбкой заметила Трюф, когда за Лэрге закрылась дверь.

— Да, наверное…

— Держитесь его, — посоветовала служанка. — Он никогда не обидит вас. И потом, его сиятельство — честный человек, и вы всегда можете довериться ему. Уж мне-то поверьте, я его вот с такого возраста знаю… — Трюф ладонью обозначила в воздухе невеликий рост графа, когда тот был маленьким.

Элья кивнула. Теперь стало понятно, почему Лэрге слушается эту женщину и ничего от неё не скрывает.

— Я подберу вам обувь поудобнее, — сказала Трюф. — Граф упоминал, что вы вроде бы идёте пешком…

— Так нам ведь на побережье, — удивилась Элья. — Пешком — очень уж далеко.

Служанка пожала плечами:

— Господин Грапар, видимо, до того напуган, что не может решиться ни железной дорогой воспользоваться, ни лошадьми. Хотя я слышала, его сиятельство был готов отдать своих лучших скакунов…

— Грапар не напуган! — возмутилась Элья. — Просто вы… вы ничего не знаете.

— Прошу прощенья, госпожа. — Трюф коротко поклонилась. — Вы совершенно правы. Пойду, поищу для вас обувь.