Два короля

Костылева Мария

— Да что вы можете понимать в этом! — Лэрге вздёрнул подбородок. Посетители «Колокола» уже в открытую наблюдали за перебранкой, хотя пока не вмешивались.

Грапар снисходительно улыбнулся:

— Вы, должно быть, недавно в городе, и не знаете, что здесь есть сообщество шемейских дворян, для которых бумагомарательство подобного рода — уже давно пройденный этап. Сейчас они перешли к куда более решительным действиям…

— Вы имеете в виду мелкие стычки на рынках и зачитывания манифестов на окраинах города? — уточнил Лэрге. — Вы в самом деле считаете

это решительными действиями? Я лично полагаю, что вопрос куда более масштабный и серьёзный, а значит, требует и более серьёзного подхода.

— Вы хотите сказать, вооружённого восстания?

— Ну, зачем же так сразу… Я придерживаюсь мнения, что начинать следует с переговоров. В данный момент, например, я пишу обращение к его величеству, которое он, я убеждён в этом, не сможет проигнорировать…

— Простите, что вмешиваюсь, — перебила его Элья так вежливо, как только могла, — но может, вы продолжите эту увлекательнейшую беседу за нашим столиком? Мне кажется, Жерра уже заскучала.

Жерра, оставшаяся в полном одиночестве, на самом деле совершенно не скучала. Погружённая в себя, она сидела, позабыв про остатки еды, остывавшие на тарелке, и вертела в руках вилку.

«Наверное, своего мужа вспоминает», — подумала танцовщица. У неё в голове не укладывалось, что Жерра к двадцати годам уже успела побывать замужем и стать вдовой. Это проложило между ними глубокую пропасть — ведь ветреная Элья даже и не помышляла пока о создании семьи.

— Да, в самом деле, — спохватился Лэрге. — Простите меня, Элья, но это письмо уже несколько дней не выходит у меня из головы, только о нём и думаю! У меня всегда так. Я, видите ли, не могу успокоиться, пока не доведу начатое дело до конца.

— Похвальное качество, — заметил Грапар. — Но всё же нужно уметь делать перерыв. Хотя бы для того, чтобы собраться с мыслями. Беседа в хорошей компании, кстати, очень тому способствует. — Он сделал рукой приглашающий жест. — Прошу.

— Благодарю вас.

Вопреки опасениям Эльи, разговор за столом совершенно не касался политики. Лэрге, как выяснилось, и правда перебрался в Аасту совсем недавно — до этого жил в студенческом городке, Стагерри: сначала учился, потом даже немного преподавал.

— И какая же, позвольте узнать, была у вас специальность? — спросила Элья доброжелательно.

— О, специальность моя преинтереснейшая! — оживился Лэрге, обрадованный её вниманием. — Я занимаюсь мировой экономикой. На мой взгляд, ничего важнее сейчас просто быть не может! Мир стоит на пороге огромных перемен!

— Действительно, очень интересно, — согласилась Элья. — Не правда ли, господин Грапар?

— Да, потрясающе, — кивнул тот. — А какие перемены вы имеете в виду, граф Саввей?

На самом деле, ничего скучнее мировой экономики, по понятиям Эльи, быть не могло. Поэтому, предоставив вести беседу Грапару, она отвернулась и принялась смотреть на маленького рыжего человека, по-прежнему сидевшего за роялем.

И только теперь прислушалась.

И только теперь услышала.

«Тарарим, тарарим, тарарим…» — пронеслось по

клавиатуре: так начинающийся дождь рассыпает капли на зеркальную гладь лужи в безлюдном переулке. Короткая пауза — и вот изливается из глубин низких октав тягучая, густая мелодия, как бы исподволь вплетаясь в ещё не утихнувший звон. И снова пауза. И — нечто резкое, короткое, нервное, царапающее, охватывающее сердце одновременно и восторгом, и тревогой…

Музыка и Мароль. Тогда Элья впервые узнала, что это такое, и была совершенно потрясена удивительным контрастом между самим парнем — неказистым, низеньким, невежливым и вообще не очень приятным — и огромной силой, которая таилась в извлекаемых им звуках. Каждый новый аккорд словно переворачивал мир, и Элье оставалось только дивиться окружающим, которые не слышали этого, не понимали, не чувствовали…

Закончив играть, Мароль кивнул на жидкие аплодисменты и последовал к своему месту.

— Вы просто великолепно играете! — воскликнула Элья, когда он сел и взял в руки трубку. — У меня слов нет… Чья это музыка?

Мароль закурил и пожал плечами.

— Ничья. Импровизация.

В этот самый момент с улицы вдруг донеслось:

— Король! Король! Король на Ярмарке!

Элья обрадованно вскочила. Даже работая в придворном театре, она не так уж часто видела короля — обычно их труппа выступала для министров. А посмотреть, как его величество гуляет по Белой Площади, ей тем более хотелось — прежде Элья не попадала на тот день, когда король появлялся здесь.

К удивлению девушки, остальные продолжали сидеть. Причём не только за её столиком — никто из посетителей «Колокола» даже и не думал подниматься и бежать на улицу.

— Вы не хотите посмотреть? — изумилась Элья.

Мароль презрительно хмыкнул:

— Что мы там не видели? А вы тем более.

— В самом деле, Элья, — вступил Грапар, — вы же каждый день на него смотрите. Посидите лучше с нами. Мы-то точно остаёмся.

— Да не смотрю я на него каждый день! У нас придворный театр, а не Королевский. Это разные вещи!

— Стало быть, всё-таки хотите сходить?

Элья кивнула. Растерянно повернулась к Жерре, но та демонстративно глядела в другую сторону, потягивая пиррей. Поднялся Лэрге.

— Я, если позволите, составлю вам компанию. Не могу допустить, чтобы с вами что-нибудь случилось в ярмарочной толчее.

— Вы очень добры, — благодарно улыбнулась Элья.

И приказала себе с этого момента не смотреть на Грапара. У него был отличный случай проводить её на площадь — он его упустил. Теперь пусть сидит, локти кусает.

Лэрге же её почти покорил. Во-первых, сказал, что на правах новенького угощает всю компанию (а значит, и Элью тоже). Выяснил счёт, оставил необходимое количество блестящих татарэтских тулимов и щедрые чаевые, так что в целом получился почти целый тат. Помог Элье надеть накидку (жест был немного старомодный, но ужасно милый). Потом облачился в тёмно-коричневый плащ, нахлобучил на голову широкополую шляпу, подал девушке руку, и они вышли из «Колокола».