Два квадрата

Бурносов Юрий Николаевич

– Я бы не советовал вам ехать к острову Сваме, или, как вы назвали его, Ледяному Пальцу, хире, – рассудительно заметил бургмайстер, разрезая ножом алое мясо копченой рыбины. Эблес был мало того что пройдоха, но и модник. Он тщательно следил за своей внешностью, и сейчас на нем были вовсе другие парик и костюм, нежели до ужина. – И не только потому, что место это дурное. Большую часть пути вам придется двигаться по диким местам, куда ходят лишь немногие здешние охотники. Случись что, вряд ли кто придет вам на помощь.

– А что слышно насчет разбойников? – спросил

Бофранк.

– В них нет здесь надобности – ни торговых караванов, ни паломников… Люди, что живут в окрестностях Сваме и на самом острове, жаждут уединения.

– Их там много?

– Откуда нам знать? Мы не вступаем с ними ни в какие сношения… Иногда от них приезжают торговцы, продают или меняют на разные вещи ценные шкуры, редкие камни. Но такое случается раз в год, порою два, не чаще. О живущих на Сваме ходят легенды – жуткие, глупые, нелепые.

– В городе есть кто-нибудь, кто может рассказать нам больше?

– Оставьте, – махнул рукою бургмайстер. – Никто не скажет вам, ибо не знает. А сказки старух здесь не в подмогу. Отведайте лучше еще вот этих чудных фаршированных рыбьих глаз – бьюсь об заклад, в столице такое блюдо не подают даже к столу герцога.

Конестабль нашел фаршированные глаза отвратительными как на вид, так и на вкус, но не подал виду и продолжал:

– Холодно ли будет в ближайшие недели?

– По разным приметам скорее холодно, нежели тепло; но холода вам бояться не стоит, ибо на середине пути станет заметно теплее, потому что в тех местах море богато теплыми течениями, а горы – кипящими источниками.

– А где мы можем купить лошадей?

– Конечно же, у меня. Я готов сделать скидку на четверть против других, – сказал бургмайстер, и тут стало ясно, что он с радостью продаст путникам распоследних одров; другим же торговцам, если таковые и есть, не велит продавать совсем ничего. С этим придется мириться.

– А есть ли у вас проводник? – спросил на сей раз уже Эблес.

– Да, мы наняли его в Оксенвельде, – отвечал конестабль, решив умолчать об истинных причинах, по которым молодой Оггле Свонк примкнул к ним. – Это житель Ильта.

– Вонючий любитель рыб?! – усмехнулся бургмайстер. – Что ж, оно и понятно: вряд ли кто другой даже за большие деньги взялся бы отвести вас к Сваме. Но я вижу, вы больше не голодны? Не угодно ли побеседовать у очага за бокалом вина? Или прикажете позвать женщин? Здесь не столица, но и в наших краях есть очень приятные дамы, сущие милашки…

Клааке встал и, поблагодарив бургмайстера за ужин, пожелал идти спать. Бофранк присоединился к нему.

– Что ж, как вам будет угодно, – пожал плечами Эблес. – Я жду вас к завтраку, тогда же решим с лошадьми. Если вам что-то нужно, в коридорах нетрудно найти слугу.

Опочивальня для гостей представляла собою огромное ложе, заваленное подушками и меховыми покрывалами. С краю уже спал Аксель, и Бофранк поморщился: еще ни разу не приходилось ему ночевать в такой компании. Клааке же тем временем спокойно разделся и, пожелав конестаблю приятных сновидений, почти сразу же уснул.

Бофранк же сел в кресло подле камина и задумался.

Сон не шел – виною тому было и неудобство ночлега, и обильный жирный ужин, рыбный привкус которого стоял притом до сих пор во рту конестабля…

Но главной причиною было сомнение Бофранка.

Сомнение в том, что поход к Ледяному Пальцу с самого начала был разумен.

Недаром грейсфрате Баффельт хотя и мягко, но пытался отговорить конестабля. Возможно, некие изыскания в столице дали бы плоды… но как скоро и насколько реальные?

Был и иной путь – разыскать Гаусберту… Но что сказала бы девушка? К тому же, попади она в руки миссерихордов, кто знает, что сталось бы? Вот почему лишь один путь видел Бофранк – на остров Сваме, Ледяной Палец. Вернувшись оттуда, он многое познает, что поможет ему отыскать убийц.

Или не вернется совсем.

Или не познает ничего.

Бофранк поднялся и подошел к узкому окну, забранному слюдяными пластинами, – видимо, стекло тут было дорогим даже для бургмайстера. За ним на фоне темно-фиолетового неба, украшенного звездами, чернели горные вершины, где-то далеко за которыми находился пресловутый остров Сваме.

Я ненавижу лживость и обман, Путь к истине единственно мне гож, И, ясно впереди или туман, Я нахожу, что он равно хорош; Пусть сплошь и рядом праведник бедней Возвышенных неверьем богачей, Я знаю: тех, кто ложью вознесен, Стремительнее тянет под уклон.

«Ясно впереди или туман…» Впереди как раз туман. Нет, сирвента не о том. Совсем не о том, как и в тот раз, когда они с Гаусбертой и Акселем спешили к шахте, чтобы покинуть поселок, где Бофранка ждала, по словам девушки, смерть.

Неожиданно конестабля уколола ревность – жестоко, в самое сердце.

В самом деле, отчего Гаусберта предпочла молодого Патса?

Оттого, что он моложе, красивее, здоровее, руки его не испачканы ни в чьей крови… Разум услужливо подсказывал конестаблю причины, но он отмахивался от них, словно человек, по несчастью попавший в самую гущу комариной стаи, которые порою кружат в теплый день недалеко от стоячих водоемов.

Взглянув еще раз в окно, а затем на спящих спутников, Бофранк решительно покинул опочивальню. Спустившись по лестнице, он нашел сонного престарелого слугу, несшего куда-то канделябр.

– Где хире бургмайстер? – спросил конестабль.

– Где ему быть, как не развлекаться, – отвечал старик, обнаружив при этом полное отсутствие зубов.

– Отведи меня к нему.

Как выяснилось, развлекался Эблес в комнате рядом с той, где недавно проходил ужин. Бургмайстер возлежал на ложе, подобное которому только что едва не разделил с Клааке и Акселем конестабль; подле него помещались три разнузданного вида девицы, чьи тела были весьма непристойно обнажены там и сям. Завидев конестабля, Эблес ничуть не смутился.