Два лица
Шрифт:
— Что, еще раз? В каком смысле есть? — Флойд слегка подавился воздухом.
— Ну… в смысле девушка. — Она сдвинула брови, скрестила руки на груди и посмотрела в асфальт. — А он старше тебя или моложе?
— Зачем тебе? — ее собеседник заметно напрягся и сцепил зубы.
— Просто интересно. Так что?
— Ну нет. Девушки, вроде бы, нет, хотя он скрытный, не знаю. Старше меня на два года. Интересуется только работой, вообще не уверен, что для него существует слово «личная жизнь». Упрямый, может быть груб, холодный реалист и циник. Довольно неприятный тип, особенно если обратиться к нему на улице с просьбой одолжить на проезд. — Эд
— Довольно-таки интересный портрет. — Холи тоже ухмыльнулась и, подняв голову к звездному небу, продолжила говорить. — Меня смущает возраст, все остальное, в принципе, очень привлекательно.
— Что? — мужчина на секунду потерял равновесие, но тут же взял себя в руки и серьезно сказал: — То есть, подожди, тебе нравится мой напарник? — он сдвинул брови. — Это поэтому ты пришла?
— Из твоего описания, мне хотелось бы узнать его поближе. А еще мне хотелось встретить тебя, еще раньше. Как никак, тебе все еще плохо, я боялась, что станет хуже. — ее лицо не отражало ничего, только прохладное спокойствие и легкая усталость.
— С ним лучше не связываться.
— Да ладно тебе, вечно ты преувеличиваешь. Пойдем уже домой, холодно.
Эд чувствовал, как внутри него растет ярость и обида. Злость медленно начинала его поглощать: злость по отношению к ней, к напарнику, к себе. В его жизни стремительно развиваются события, которые ему не по душе, но которые он не в силах изменить. Или в силах?
Город утихал. Ночь проникала в души людей, частички чьей-то радости и печали взмывали вверх, растворяясь в звездном небе. От остывшего асфальта веяло прохладой, слышались многочисленные автомобили, их далекие сигналы. Футуристическое небо, цвета темной фуксии напоминало, что будущее для человечества наступило, на его фоне возвышались высотные здания и далекие трубы, источающие контрастный белый дым — водные испарения, охладительные системы.
Легкие, светлые пряди девушки слегка колыхал ветер, она явно витала где-то в облаках, задумчивый, отстраненный взгляд был направлен четко вперед, хотя ее мысли, казалось, были далеко отсюда. Эд рассматривал лицо сестры, ее яд отравлял его жизнь, чтобы он не делал. Ядовитые прикосновения, ядовитое дыхание, и даже глаза, которые частично скрывали тонкие, бледные веки с длинными ресницами.
Костлявая рука коснулась ручки подъезда.
Она очень быстро оставила брата, когда они пересекли черту квартиры. Она не замечала неловкого молчания, слегка улыбаясь себе под нос и потирая предплечья. Она очень долго ворочалась, пытаясь заснуть, но не получалось, абстрактные мысли все еще лезли в голову, вызывая странное напряжение в животе и неконтролируемый поток сознания. Она лежала на спине, рассматривая абсолютно белый потолок. Она…
За окном падали с небес яркие звезды. Четкие очертания жилых массивов растворялись во тьме, только вот, на стене, в квартире, время от времени появлялся динамичный свет — фары проезжающих автомобилей…
Все лето обещало быть холодным, но конец весны, как ни странно, очень радовал своим солнцем и теплом. Люди шли в коротких футболках, и, хотя им навстречу дул прохладный ветер, все равно было достаточно комфортно.
Братская ревность и ленивый психиатр
Очередное утро выталкивало людей из их квартир, отправляя на работу. Улицы наполнялись ленивыми прохожими, половину которых ежедневно мучал недосып.
В халате было как никогда
Мужчина усталыми пальцами бил по столу, изучая взглядом светлую, пустую кушетку, и такой же пустующий стул. Аккуратный хвост из прямых, темных волос лежал на белой ткани халата, а черные, как мокрый асфальт, глаза, уставились на тихую, молчаливую дверь. Никого. Уже второй час… никого. Пусто.
Однако, как только он успел об этом подумать, ручка дрогнула. В дверном проеме показалась знакомая, женская голова:
— Простите! К вам пациент на два часа, вам его историю болезни в бумаге принести, или по электронке скинуть? — Миловидная девушка в одежде медсестры дрожащей рукой убрала за спину светлые, непослушные кудри.
— В бумаге. Занята? Сделаешь мне кофе? — Врач улыбнулся, но, отчего-то, медсестра отпрянула, увидев столь натянутое, хотя и дружелюбное выражение лица.
— Сделаю. — Она кивнула, и тотчас скрылась за дверью. Как только врач пропал из ее поля зрения, девушка выдохнула, слегка закатывая глаза. Врач-психиатр, с которым ей по большей части проходилось работать, был самым неоднозначным человеком из всех, кого она знала. В последнее время он все больше и больше вызывал антипатию, и даже рефлекторную осторожность в общении. Не смотря на свою молодость, и очевидную привлекательность медсестра не испытывала к нему даже человеческой симпатии, стараясь лишний раз не соваться к нему в кабинет.
Он, безусловно, чувствовал это, но не хотел усугублять. Итак проблем хватало… повернувшись к окну, мужчина прикрыл глаза, считая в уме секунды. Бледное, правильное лицо исказилось в насмехающимся выражении. Кто-то должен появится с минуты на минуту, стоило только настроиться на одиночество.
Скрипнула дверь. На пороге кабинета стоял невысокий старик, хотя, если врачу не изменяла память, ему должно было быть не более пятидесяти лет. Уже третий, или четвертый раз он к нему попадал, что не могло не радовать. В старые проблемы вникнуть проще, чем в новые.
— Добрый день…
— Добрый. Как ваше состояние, Такер? — Врач сочувственно улыбнулся, и жестом пригласил клиента в кресло. Медсестра с историей опаздывала, но он и без того помнил ситуацию этого пациента.
— Те таблетки, что вы выписали, плохо помогают. Я стал лучше спать, но не более того.
— Хм, вот оно как? А что на счет агрессивности?
— Она… сохраняется. Но это мне не мешает жить, не в этом моя проблема. — Пациент высокомерно поднял голову, и скрестил руки в замок.
Понимающе кивнув, Аркрайт внимательно изучил взглядом руки мужчины. Проксимальные фаланги были покрыты царапинами и ссадинами, хотя остальные части кистей были в полном порядке.
— А как ваша жена? Как сын?
— На всякий случай хочу напомнить вам о врачебной тайне. — Сухо сказал мужчина, осматриваясь в кабинете. — Никак. Она до сих пор пытается стрясти с меня алименты, иногда приходит, но я сразу указываю ей, где ее место. Официально мы даже не в разводе, так что она ничего не получит. Никогда. А развестись смелости не хватает, старая сука. Моя фирма — не ее ума дело. И этого выродка пусть тащит на себе, хотела ребенка? Пусть получает. Я не хотел. Меня никто не спросил.