Два меча

Сальваторе Роберт Энтони

— Стены давят на меня.

— Знаю, — заверил ее Вульфгар и притянул ближе к себе. — Знаю. Когда все будет сделано — к лету, надеюсь, — мы с тобой совершим путешествие по городам, которые ты так хочешь увидеть. Ты смогла бы полюбить Мифрил Халл, если бы он был твоим домом, а не тюрьмой.

Вульфгар замолчал, крепко обнял Делли и поцеловал в макушку.

Делли была признательна ему за слова и объятия, но в ушах у нее все еще звучало эхо радостных голосов тех, кто скоро покинет дымные туннели королевства Бренора.

Она знала, что больше ничего не скажет Вульфгару. Он пытался понять, и она оценила это. И все-таки он не мог понять ее

до конца. Его жизнь принадлежала Мифрил Халлу. Его любимые друзья были тут. Он здесь нужен.

Здесь, а не в Серебристой Луне, где так хотелось оказаться Делли.

Глава 20

ДРУЖБА ДРУЖБОЙ…

Две тысячи кружек поднялись в ответ на тост, и пена переливалась за край. Две тысячи дворфов Боевого Топора, все, кто смог оторваться от строительства на востоке или работы в кузнях, провозгласили: «3а Боевых Топоров Мирабара!» И все как один осушили чаши, и пена потекла по желтым, рыжим, белым, черным, коричневым и даже по одной зеленой бороде.

— О-о-ой! — выкрикнул Пайкел Валуноплечий.

Кэтти-бри сидела за столом рядом со своим отцом и с интересом рассматривала разношерстную компанию, собравшуюся за праздничным столом.

Помимо урожденных дворфов Мифрил Халла (некоторые из присутствующих жили здесь еще до захвата подземного города сумеречным драконом по имени Мерцающий Мрак) и дворфов, пришедших с Бренором из Долины Ледяного Ветра, здесь присутствовали дворфы из Фелбарра и уже чувствующие себя как дома дворфы Мирабара во главе с Торгаром. Еще здесь были Айвен и Пайкел Валуноплечие, гном Нанфудл, и Реджис, и Вульфгар.

Кэтти-бри понимала, что, хотя не все здесь связаны узами крови, их родство не менее крепко, чем у кровных родственников. Она взглянула на своего приемного отца, восседающего на троне. Бренор был счастлив. Да, Мифрил Халл понес тяжелые потери, но дворфы воспринимали это как необходимую плату за победу. А в свою победу они верили безоговорочно.

Глядя на своего дорогого отца, Кэтти-бри тепло улыбнулась.

Случайно ее взгляд упал на Банака Браунавила, сидящего в кресле на колесиках. Такая же участь может ожидать и ее. Банак был парализован ниже груди из-за орочьего копья, вонзившегося ему в позвоночник. И даже оптимист Кордио сомневался, сможет ли дворф когда-нибудь снова ходить. Но все-таки Банак Браунавил здесь, среди друзей, веселится и льет, и в густой бороде его сверкает улыбка. Сегодня хороший день для Боевых Топоров, решила Кэтти-бри. Несмотря на высокую цену восточного прорыва и все еще остающуюся уязвимой позицию между Мифрил Холлом я Сарбрином, несмотря на напирающую со всех сторон орду орков и тяжелейшие потери — для Боевых Топоров сегодня хороший день.

Кэтти-бри верила в это всем сердцем, и все же не удивилась, почувствовав, как по щеке ее бежит слеза.

Она потеряла Дзирта. И смогла, наконец, признаться самой себе в том, что она любила его больше всех, что он один делал ее жизнь полной, а ее саму — счастливой. Стойко трудноразрешимых вопросов стояло между ними: разные сроки жизни, страх за будущее возможных детей и общественного осуждения. И вот все это в прошлом, я те давнишние страхи кажутся такими мелочными и глупыми на фоне безвозвратной потери. Все воображаемые невзгоды померкли перед одной-единственной потерей. Когда Кэтти-бри окружили гоблины, когда к ней пришло осознание собственной смертности, с ее души словно ветром сорвало покрывало и она вдруг впервые заметила то, что должна была заметить давно.

Испугавшись всякой ерунды, она оттолкнула Дзирта, забыв о том, что будущее — это не ровная дорога, проложенная путешественниками. Будущее создается в настоящем, и нечаянный выбор в какой-то миг обязательно повлечет за собой цепь последствий. Проживать каждый день на полную катушку, так, как считаешь правильный, — значит прожить жизнь без сожалений.

Тогда она не сделала этого и теперь Дзирт для нее потерян. Остались только сожаления. Зарубцуется ли когда-нибудь эта рана?

— С тобой все в порядке?

Голос Вульфгара был полон участия, и Кэтти-бри подняла голову, и их взгляды встретились.

— Было трудно, — созналась она. — Да, многие погибли.

— Или пропали.

Судя по липу Вульфгара, он понял, о ком она говорит.

— Мы обрели выход наружу, — сказал он, — так что можно надеяться, что Дзирт сумеет найти вход внутрь.

Она не ответила.

— А если нет, тогда мы отправимся на поиски. Ты, я, Бренор и Реджис, — объявил варвар, — Возможно, уговорим в Айвена с Пайкелом присоединиться — этот чудак говорит с птицами, представляешь? А птицы видят всю землю.

Кэтти-бри по-прежнему молчала.

— Мы найдем его, — пообещал Вульфгар.

По залу прокатилась очередная волна одобрительных выкриков — Бренор велел Торгару выйти вперед и произнести подходящую случаю речь.

— Расскажи нам, что привело вас в Мифрил Халл, — подсказал король дворфов. — Расскажи о ваших путешествиях.

Ухмылка Вульфгара исчезла, стоило ему только снова взглянуть на Кэтти-бри, — она побледнела, и лицо стало напряженным.

— Тебе нужно уйти? — спросил он.

— Я устала, — ответила она.

С величайшим усилием женщина оторвалась от кресла и тяжело оперлась на костыль, который Кордио смастерил для нее. Она собралась сделать первый шаг, но Вульфгар тоже поднялся и одним движением, без всякого труда, поднял Кэтти-бри на руки.

— Эй, вы куда? — окликнул их Бренор.

— Мне надо немного отдохнуть, только и всего, — ответила Кэтти-бри.

Бренор задержал на ней пристальный взгляд еще на пару секунд, затем кивнул и вновь повернулся к Торгару.

Кэтти-бри перехватила костыль поудобнее и опустила голову на сильное плечо Вульфгара. Она закрыла глаза и позволила ему унести себя подальше от шумного празднества.

* * *

Делли Керти подходила к дверям главного зала Мифрил Халла с твердым намерением приноровиться к месту, которое Вульфгар всегда будет называть своим домом. На каждом шагу она твердила себе, что последовала за Вульфгаром из Лускана по собственному желанию и глаза ей никто не завязывал. Она напоминала себе, что сама выбрала жизнь с мужчиной, который чувствует себя куда лучше с дворфами, чем в обществе людей. Она напоминала себе о Кэлси и благополучий девочки.

Делли решила держаться середины. Она станет уводить Вульфгара из Мифрил Халла так часто, как только будет возможно, и общаться с соседними дамп, преимущественно людьми, подольше.

На фоне дверного проема, ведущего в освещенный факелами праздничный зал, Делли увидела крупную фигуру и узнала Вульфгара. Он не видел ее, во-первых, потому, что вышел из ярко освещенного помещения в темный коридор и его глаза не успели привыкнуть к этой перемене, а во-вторых, потому, что смотрел на женщину, которую нес на руках.