Два мудреца в одном тазу...
Шрифт:
Про кондачка я, по-моему, здорово ввернул. Никто не знал, что это такое. Я и сам представлял себе смутно это самый «кондачок», так что речь получилась классной. Напустил тумана, как надо! Все тут же понятливо закивали. Хотя тоже по ходу ничего не поняли. У Сашки даже морщины на лбу прорезались. Это в его-то неполные девять лет!
— В общем, раз маленькие, значит, все запрещено, так?
— Точно! — подал голос Боренька. — Сами курят, а нам запрещают!
— И уроки заставляют делать!
— С учителями фиг поспоришь. Сразу указкой огребешь…
— Вот! — вдохновенно продолжал я. — Значит, будем называться «ДД». Не ДДТ, как у Шевчука, а «ДД».
— Типа, два «дэ»?
— Почему два? Три «дэ» круче, я как раз на прошлой неделе в кинотеатр ходил…
— Да
— А ты видел?
— У меня брат ходил. Писк, говорит. Особенно когда змеи с тиграми — да прямо в физию…
Я замахал руками.
— Причем тут три «дэ»! Мои два «дэ» — совсем другое.
— Другое?
— Конечно! — я обвел притихших друзей загадочным взором. Это я нынешним летом научился так смотреть. Пристально и загадочно. А проще говоря — не моргая и округлив глаза. Друзья даже поджались от моего взгляда. И правильно сделали. Я же не в кинушку их приглашал, а в тайную организацию.
— Короче, наша организация будет называться «Долой детство!». А для маскировки — «ДД».
— Круто! — оценил Лешик.
— И будем теперь бегать по гаражам — каким захотим. И никаких ашек из параллельного слушать не будем, — воодушевился Боренька.
— Точно! Потому что мы банда! — заорал Сашок.
— Не банда, — строго поправил я, — а организация.
— Тайная, блин! — торжественно сказал Вовыч.
— И грозная, — добавил я. И снова посмотрел на всех загадочно и пристально. У меня прямо глаза заболели.
Глава 7
ЗАТЯНУВШЕЕСЯ ПРОТИВОСТОЯНИЕ
За первой мачтой на нашем судне появилась вторая — еще более высокая. Хотя кто именно ее сотворил, я уже не мог точно вспомнить. Первую, сделанную из доски с линейкой, мы назвали, разумеется, фок-мачтой, вторую — гротом. Честное слово, нам уже было, чем гордиться. Корабль разрастался на глазах. По нему можно было даже бегать! Что мы периодически и делали — играя с Вовычем в ляпы для согрева. Но скоро и греться отпала нужда. Корабль явно входил в тропические воды. Сначала мы скинули пиджачки, а вскоре и вовсе разделись до трусов. В них, кстати, и работать было сподручнее. Мы ведь продолжали заниматься строительством.
Металлический борт Вовыч обшил аккуратными перильцами, а мачту мы закрепили связанными из веревок вантами. Хозяйственный Вовыч не пропускал за бортом ни единой находки. Все тут же шло в дело — веревки, тряпки, доски, бревна. После капитанского мостика и кают-компании на корабле появился настоящий камбуз — с крохотным столиком и двумя лавочками. На носу мы организовали якорный клюз и взялись плести канат. Вовыч обещал собрать и бушприт. Это такой специальный механизм, кто не знает, для подъема якорей. Сам якорь было решено сделать из арматурных штырей. Ну а еще мы планировали обзавестись флагом и прожектором, организовать какую-нибудь музыку для поднятия настроения, а к камбузу добавить маленькую гауптвахту — местечко суровое, но необходимое на океанских просторах. Потому что — вдруг бунт на корабле или заговор? Словом, я предложил, а Вовыч одобрил. Он тоже считал, что гауптвахта вполне может пригодиться. Потому что где тропики, там и лихорадки разные, и жажда, и неповиновение. Не то чтобы мы заранее думали о плохом, но всякое ведь бывает в жизни. Опять же пираты могут объявиться! Или свалится на палубу Пятница неожиданный…
Короче, если с мелочью вроде досок и веревок я хоть отчасти понимал, откуда что взялось, то с вопросом, где мы подобрали морской колокол (рында называется, кто не знает) и когда успели установить на корме симпатичную медную пушечку, я решительно не мог разобраться. Или забыл, что ли? В детстве ведь многое так: сейчас помнишь, через минуту уже сомневаешься, да было ли! — еще через час забываешь. А потом учителя сердятся, что дневник не заполнил, домашку не сделал, родителям не передал записку. Да я бы сто раз заполнил, сделал и передал,
Конечно, здорово, что столько полезностей появилось на корабле, только попробуй вспомни, откуда они взялись, когда за бортом постоянно творится настоящая жуть. То есть к кораллам и черным теням мы почти привыкли, но когда дежуривший на носу Вовыч неожиданно разглядел подводное поселение, нам стало окончательно не по себе. Мы же не куда-нибудь, а в воду смотрели! В темную котлованную глубину! А там, в этой глубине, все было как у нас! Ну то есть почти как у нас. Напрягая зрение, мы угадывали сквозь толщу воды узенькие улочки, крыши одноэтажных домов, даже различали цвет черепицы на крышах. Тут и там расстилались сады, между газонами тянулись выложенные каменной плиткой дорожки, и только вместо привычных деревьев на подводных грядках клубились высоченные кусты водорослей. Наверное, подводные жители выращивали таким образом ламинарию. Мы и детей видели, игравших во двориках, и людей с плавниками вместо рук, степенно перемещавшихся по улочкам. Взрослые нас, конечно, не замечали, а вот детки нередко вскидывали головенки и смешными своими плавниками указывали вверх. Им-то, наверное, проплывающий корабль казался диковинным дивом — вроде дирижабля или самолета. Некоторые детишки проявляли к нам явный интерес, другие испуганно поджимались, хотя бояться им следовало вовсе не нас.
— Акулы! — простонал Вовыч. — Они же их слопают!
И, ясен пень, накаркал. Прямо на наших глазах подводный город подвергся атаке. Зубастые хищницы стаей вторглись в пределы поселения и одна за другой начали пикировать на домики и сады. Жители подводного города в панике заметались, уворачиваясь от акул, пытаясь укрыться за стенами построек. И тотчас одна из хищниц таранным ударом снесла крышу ближайшего домика. Мы увидели оголившиеся комнатки и сгрудившееся вокруг стола семейство.
— Пушку, Вовыч! — дрогнувшим голосом крикнул я. — Заряжай пушку!
— Чем? Ядер-то нет.
— Камнями, прутьями — чем угодно!
Вовыч понятливо метнулся на корму. Я закусил губу и поспешил ему на помощь. Хорошо, хоть пушка оказалась вполне рабочей. От первого же выстрела у нас заложило уши, а россыпь камней стегнула по воде, переполошив морских обжор. От подводных обитателей они переключили внимание на нас, а две или три самых злобных немедленно попытались откусить от корабля хорошенький кусочек. Да только железо было им не по зубам. А очередной выстрел угодил точно в цель. Даже хорошо, что мы стреляли не ядрами, — россыпь булыжников достала разом с полдюжины пузатых тел.
Видели бы вы, в какое они пришли неистовство. Вода прямо вскипела от плавников и серповидных хвостов. Тут и там мелькали темные злые глаза, клацали челюсти. Кораблик сотрясался от подводных ударов. Будь хищницы поумнее, они запросто опрокинули бы нас, объединив усилия. Но умишка на совместный штурм у них, по счастью, не хватило. Ну а мы уж постарались вовсю, без устали заряжая крохотное орудие, наводя его вправо и влево, с торжествующим воплем поднося фитиль. Только и успевали затыкать уши при очередном бабахе. Медная пушечка подскакивала на месте и лихо дымила. А мы уже волокли к ней новые боезаряды, пуская в ход обрезки труб, камни и дерево. Конечно, не стоило ждать точной стрельбы от подобных снарядов, но ход поединка мы все-таки переломили. Сначала акулы напрочь забыли о подводных обитателях, а спустя какое-то время отступились и от нашего суденышка. Так и убрались в морскую даль — зализывать раны и чертыхаться. Ну то есть это так говорится. На самом деле облизывающейся акулы, да еще умеющей чертыхаться, — я пока не встречал. Но дело, конечно, не в этом. Куда важнее было то, что подводные поселенцы были спасены. Чумазые и усталые, мы с Вовычем пожали друг другу руки и дали клятву помнить это сражение вечно. Чтобы было о чем рассказать внукам и правнукам. Лет этак через сто или двести. Я лично собирался дотянуть и до пятисот. Очень уж хотелось взглянуть на технологии будущего. Ну и с терминаторами чуток повоевать. Людей-то будущего тоже надо спасать. Ну и кто, если не мы с Вовычем?