Два мутанта
Шрифт:
Грустный, он мерил шагами большую комнату и жадно прислушивался к звукам, доносящимся откуда-то снизу через открытые двери мыльни и подсобки. Избитые в кровь Буль и Крот понуро сидели на кровати.
— Вот гады! — с досадой сказал «надзиратель» после очередного радостного вопля, долетевшего снизу. — Все самое лучшее сейчас выгребут.
— Глупости, — сказал Крот, поднимая голову. — Лучшее выгребет тот, кто знает, где оно лежит.
— Что хочешь? — жадно спросил «надзиратель», быстро смекая, к чему клонит пленник.
— Веревку на руках ослабь, — сказал Крот, — а то затянули так, что не чую пальцев.
— Говори! — потребовал
— Ох, спасибо, — вздохнул Крот, растирая посиневшие запястья. — Пойдем, проще показать. Прямо через горловину заглянешь и увидишь — тайное место от входа видать.
И заговорщицки подмигнул «надзирателю». Потом повернулся к Булю и точно так же подмигнул и ему.
Поэтому, когда «свободник» до пояса свесился вниз головой в горловину цистерны, чтобы лучше рассмотреть «тайное место», вниз его пленники спихивали вдвоем.
Со страшным криком «надзиратель» рухнул вниз, а люк цистерны тут же захлопнулся. Магнитный артефакт, которым Крот в случае необходимости запирал свое хранилище, так и болтался на внутренней стороне крышки.
Не обращая внимания на шум снизу, изрядно приглушенный закрытым люком, Крот и Буль перебрались в большую комнату, закрыв за собой все двери. Совершенно неожиданно они оказались полновластными хозяевами плавучего дома. И у них было все, чтобы почувствовать себя абсолютно свободными и счастливыми после нескольких часов страшного плена. Не хватало только лодки, на которой можно было бы доплыть до берега и спрятаться в лесу.
Но в данный момент это было не важно. Переодевшись в чистую одежду, Крот и Буль в полной тишине пили свежий чай и думали каждый о своем.
— Они вернутся, — сказал наконец Крот. — И сделать мы ничего не сможем. Сбежать не на чем. Остановить их — нечем. Нас убьют, в этом можно не сомневаться.
— Я с тобой, Крот, — сказал Буль, смело глядя старику в глаза. — Все равно за последние дни я собирался умирать не меньше дюжины раз.
И засмеялся хриплым голосом.
— Ну и отлично, — грустно улыбнулся озерный сталкер.
Еще немного посидев с чашкой чая, Крот вышел на платформу и поддел лезвием ножа небольшую металлическую крышку, прикрывавшую, как оказалось, толстый кусок трубы с наброшенным на него кольцом, от которого в воду уходила толстая цепь.
— Что это? — с удивлением спросил Буль, шедший за Кротом по пятам.
— Якорь, — ответил Крот. — Неужели ты никогда не задумывался, почему мой дом всегда стоит на одном месте?
— Нет, — честно ответил Буль. — И куда плывем?
— Течение здесь слабое, но все-таки имеется, — сказал Крот. — Думаю, часа за три отнесет прямо к хребтовой константе.
— А потом — бульк? Ну и отлично. Есть ломик? А то цепь слишком сильно натянута.
— Ломик найдем. Но отцепляться будем ночью. А то заметят слишком рано.
60
Проведя большую часть дня в бесплодных попытках обнаружить Штыка спрятавшимся где-нибудь неподалеку, ближе к вечеру квад Варана снова расположился у южного прохода. Проверив сохранность десятка противопехотных мин, случайным образом установленных в свободных от аномалий местах, «долговцы» устроили свою обычную засаду, когда один наблюдатель бодрствовал, а остальные могли в это время отдыхать. Штык больше не появлялся, зато по другую сторону от прохода ситуация неожиданно усложнилась. Несколько уродливых
Взрыв, оторвавший первому из них задние ноги, не напугал остальных, и в следующие несколько секунд сработало еще шесть «противопехоток». Причем, кабан, бежавший последним, сумел каким-то чудом подорваться трижды, и за малым не добрался до засады, хоть и представлял из себя на финише практически разделанную свиную тушу. Несколько взрывов раскидали окровавленные куски практически по всему проходу, щедро залив землю кровью животных.
Первые сумерки только начинали скрадывать подробности того, что творилось с другой стороны от прохода, и «долговцы» прекрасно видели необычную активность большого количества какого-то зверья. Варан, как командир квада, сперва пытался все тщательно задокументировать, описывая странное поведение разновидовой группы мутантов, собравшейся в одном месте, но после того, как в проход ринулась небольшая стая псевдособак, отложил микрофон и взялся за автомат.
В отличие от северного, сильно изогнутого и длинного прохода, южный был короче и ровнее. Поэтому достаточно быстрое животное могло пробежать по нему за несколько секунд. Естественной защитой от подобного рывка были аномалии, намертво закрывавшие все пространство справа и слева. Псевдособаки не умели чувствовать аномалии, как снорки или кровососы, поэтому любая попытка быстро пройти коридор оборачивалась, как правило, большими потерями для стаи. А цепочка осторожно вынюхивающих дорогу уродливых псов в проходе была бы легкой добычей даже для сталкера-одиночки.
Однако теперь, после самоубийственной атаки кабанов, все пространство, свободное от аномалий, оказалось щедро залитым их кровью и завалено кусками мяса, в то время как за пределами «коридора» все осталось по-прежнему, лишь воздух ненадолго наполнился вонью от горящей органики. И теперь по красной дорожке, пахнущей свежей кровью, по коридору устремились хищники куда опаснее кабанов.
Для квада «Долга» начиналась привычная работа. Два долговца встали так, чтобы не мешая друг другу простреливать проход, и открыли огонь по наступающим животным. Двое других стояли рядом, готовые подстраховать товарищей во время перезарядки. Метров с двадцати два автомата устроили в узком коридоре настоящую бойню. «Долговцы» невозмутимо били короткими очередями по скопищу агонизирующих мутантов. На их лицах не отражалось ровным счетом ничего — работа и работа, не лучше и не хуже, чем у других. Летели на землю дымящиеся гильзы, грохот выстрелов распугал зверье на той стороне прохода, падали и бились в конвульсиях подстреленные псевдособаки. Многие из них в ярости, с жутким рычанием пытались уйти с кровавой тропы, но аномалии не дремали и забирали свою часть добычи.
От электрических разрядов, своим треском иногда заглушающих грохот выстрелов, рябило в глазах, «жарки» распространяли удушливый запах паленой шерсти, «плешки» жадно тащили к себе изуродованные трупы, оказавшиеся слишком далеко от края прохода. Не прошло и половины минуты, как в проходе не осталось ни одного живого существа. Лишь земля, напитавшись кровью, превращалась в красную грязь. «Долговцы» спокойно перезарядили оружие.
По другую сторону снова стояли четвероногие бестии, жаждущие глупо умереть в проходе. Теперь уже не псевдособаки, а слепые псы.