Два мутанта

Тумановский Ежи

Неясные мысли о вживлении еще одного артефакта давно преследовали Феникса, но лишь теперь они обрели конкретную форму. Еще один артефакт — это потенциально третий человек в общей связке. Может быть здесь следует искать спасение от случайной смерти из-за возможной гибели другого носителя половинки артефакта? Он постарался сосредоточиться, чтобы ощутить положение еще одной «цепи судьбы», так же, как он ощущал зов той, что сидела теперь у него в ладони. Через пару минут он почувствовал знакомое тянущее чувство. Вне всяких сомнений, вторая «цепь судьбы» находилась где-то неподалеку.

И со стороны горы, и с южного прохода слышались звуки стрельбы. Феникс вспомнил,

как он в первый раз, проведя немало времени в попытках обнаружить проход, увидел это озеро. Оно потрясло его какой-то своей собственной, не похожей ни на что другое красотой, и абсолютной, почти неземной тишиной. Теперь все было по-другому.

Феникс тяжело вздохнул и вошел в воду, одновременно на ходу зачерпывая воду ладонью. Пить ему не хотелось, но чистая вода ручья оказалась настолько вкусна, что хотелось просто катать ее во рту, как конфету.

Для того, чтобы попасть к лагерю «свободников», поставивших палатки на берегу почти напротив плавучего дома, Фениксу требовалось обогнуть южную часть озера, и постараться при этом не попасть на глаза одному из квадов «Долга». Случайного обнаружения со стороны фрименов Феникс не боялся. Загонщики из них, по сравнению с цепкими «долговцами», были просто нулевые.

Через полчаса быстрого хода на некотором удалении от береговой линии, Феникс услышал спереди какие-то звуки и быстро взобрался на ближайшее дерево. Словно какое-то проклятье, появляющееся всякий раз, когда он нем вспоминаешь, под деревом один за другим прошли четверо долговцев. Шли они в противоположном направлении, и Феникс сперва даже слегка запаниковал, решив, что они каким-то образом сумели обнаружить его на расстоянии. Но квад, мелькнув черными и красными пятнами, исчез среди деревьев и он, немного подождав на всякий случай, спустился на землю и продолжил свой путь.

Лагерь «свободников» выглядел опустевшим. Лишь один человек лениво слонялся без дела, время от времени изучая в бинокль плавучий дом. Феникс без труда пробрался почти в центр лагеря, и, засев почти на самой верхушке корявой и толстой сосны, прикрыл глаза. Здесь, в непосредственной близости от артефакта, он чувствовал его намного лучше, но точное местонахождение найти все-таки не смог. Оставался старый проверенный метод.

Дождавшись, пока единственный обитатель лагеря отошел по какой-то надобности подальше в лес, Феникс моментально спустился с дерева, и принялся обыскивать палатки. Первые две он перевернул буквально вверх дном, но ничего, даже близко похожего на артефакты, не обнаружил. Зато в третьей ему повезло. Едва оказавшись внутри, он тут же обнаружил мешок, сквозь матерчатые бока которого явственно проступали грани множества камней.

— Ты кто такой? — с недоумением спросили сзади.

Феникс медленно повернулся. В проеме палатки стоял и с удивлением таращился на него тот самый единственный обитатель лагеря.

— А какие варианты? — непринужденно ответил вопросом на вопрос Феникс, медленно подступая к «свободнику» поближе.

Тот ощутил опасность и сделал неуверенный шаг назад.

— Ты один из этих? — сказал «свободник» нервно облизывая губы. — Которые на озере живут?

— Не угадал, — Феникс сделал еще один осторожный шаг.

— Вольный сталкер? — удивился «свободник».

— Нет, дурачок, — ласково сказал Феникс, готовясь одним прыжком достать глупого охранника лагеря. — Я твоя долгожданная… смерть!

Он бросился вперед, но зацепился ногой за какую-то веревку и растянулся в проходе.

«Свободник» с воплем бросился бежать. Феникс, коротко выругавшись, кинулся в погоню. Несмотря на то, что охранник

был сильно напуган, бежал он в сторону автомата, лежащего на земле рядом с одной из палаток. Для Феникса все могло неожиданно обернуться серьезными проблемами, но пробегая мимо пенька, торчащего рядом с костром, он заметил торчащий в нем туристический топорик для колки дров. Недолго думая, он на ходу выдернул его, коротко покачал в руке, ощутив, как распределен баланс, и со всей силы метнул в «свободника». Тот как раз добрался до своего оружия и с искаженным лицом разворачивался, чтобы изрешетить нежданного гостя. Топор вошел ему в центр груди, пробил насквозь и вывалился с другой стороны, увлекая с собой красное месиво из костей и мяса, еще продолжающее сокращаться, как настоящее сердце.

«Свободник» постоял еще немного с выражением крайнего удивления на лице, а потом рухнул навзничь, успев напоследок дернуть за курок и вспороть длинной очередью воздух над головой.

Феникс чертыхнулся, бросился к палатке, забрал мешок с артефактами и устремился прочь из лагеря. Практически сразу он поднялся на дерево и ловко балансируя мешком, быстро зашагал по толстым веткам, прыгая, когда требовалось, с дерева на дерево, и всем нутром ощущая близость еще одной «цепи судьбы». Теперь можно было спокойно выбираться через северный «коридор» и максимально быстро топать в сторону Периметра.

Он прошел примерно половину пути до того места, где, как ему казалось, он с легкостью обнаружит проход, когда мешок в его руке начал мелко подрагивать. Феникс с недоумением уставился на него, потом, понимая, что происходит нечто непредвиденное, медленно опустил на ветку. Неравномерное подрагивание чего-то в мешке, казалось, передалось даже дереву: толстенная ветка под ногами весьма ощутимо вибрировала в такт необычному рваному ритму. Самое же удивительное заключалось в том, что плавающая в воздухе на некотором расстоянии от дерева «электра» вдруг начала слабо искрить в такт с подрагивающей веткой.

Что случилось потом, Феникс даже толком и не понял. От «электры» к мешку метнулся тонкий ветвящийся разряд и человек внезапно оказался прямо в центре бушующего синего пламени. Жуткая боль пронзила ноги, а потом мешок просто взорвался, словно внутри были не артефакты, а противотанковая мина. Человека бросило вверх, как тряпичную куклу, а над землей встало облако раздробленных в мельчайшую пыль артефактов.

Феникс пришел в себя практически сразу. Он лежал на толстой ветке выше того места, где находился до взрыва. Страшная боль терзала голову, пульсировала вместе с биением сердца в груди. Больших открытых ран он не чувствовал, но серьезные закрытые травмы и болевой шок представляли нисколько не меньшую опасность. Еще толком не понимая, что он делает, Феникс повернулся на бок, благо ширина ветки позволяла, подтянул ноги к груди, а окровавленными руками закрыл голову. Абсолютная чистая боль пронизывала все его существо. И эта боль, казалось, уносит последние силы, так необходимые сейчас для восстановления.

Скорее всего, жить ему оставалось считанные минуты, если бы не тонкая, но крепкая нить, не давшая ему закрыть глаза и отдаться во власть уже кружащей вокруг смерти. Нить натянулась, завибрировала и даже зазвенела от напряжения.

Но не лопнула.

55

Обезболивающий эффект наступил не сразу. Уж очень много накопилось внутри такой боли, что хотелось разжать зубы и орать до хрипоты, до разрыва голосовых связок, до полного беспамятства. Но Штык лишь сильнее закусывал ворот собственной куртки и терпел.