Два рейда
Шрифт:
Первая атака окончилась для фашистов катастрофой. Они вынуждены были отойти в исходное положение за бугор. Пользуясь передышкой, мы с Бокаревым обошли роту. У нас потери были незначительные. Партизаны чувствовали себя уверенно, некоторые даже шутили, смеялись над тем, как ловко отбили атаку.
— Дали фрицам жару! Сегодня больше не полезут. Можно устроить перекур с дремотой, — радовался пулеметчик Грамотин.
— Перекур устроить можно, а насчет дремоты — повремените, — охладил его пыл Бокарев. — Проверьте оружие, дозарядите магазины. Бой еще не кончился.
— Да куда им, товарищ
Немцы с повторением наступления не торопились. Это настораживало. Одно дело, когда за первой атакой сразу же следует вторая, здесь все ясно. Силы врага могут увеличиться не намного. Введут в бой резерв и все. Совсем иное дело, если противник не спешит. В этом случае жди значительного усиления наступающей группировки. А в том, что каратели будут наступать, мы не сомневались. Хорошо были видны группки вражеской пехоты, перемещавшейся вдоль опушки кустарника. Оттуда же доносилось глухое рычание моторов.
— Не иначе как танки подтянули, — высказал предположение Бокарев.
Проверили расположение роты. Расставили бронебойщиков, заставили глубоко зарыться в землю. Раненых отправили в санчасть. В селе усилиями жителей и партизан потушили пожары.
Из второй роты возвратился Сердюк.
— Там все в порядке, даже раненых нет. Им по легче, — сказал довольный комбат.
Лишь через два часа фашисты осмелились повторить наступление. Затевался нешуточный бой. Противник против первого полка бросил свыше двух батальонов при поддержке трех танков. И артиллерийская подготовка на этот раз была намного мощнее.
Как только гитлеровцы вышли из кустарника, над Бискупе появились три немецких бомбардировщика. Взрывы бомб сотрясли землю. Вновь загорелось село. Израсходовав запас бомб, самолеты снизились и начали прочесывать улицы из пулеметов. От бомбежки и обстрела погибло несколько местных жителей.
Противник наступал на широком фронте, обходя первый батальон справа и слева. Обстрел обороны, как и при первой атаке, начал с дальнего расстояния. На этот раз и партизаны решили не подпускать близко наступающих. Первыми вступили в единоборство с фашистами станковые пулеметы и противотанковые ружья. По мере приближения вражеской цепи в бой вступали ручные пулеметы и снайперские винтовки. Несколько попаданий по танкам хотя и не принесли им вреда, но заставили танкистов держаться на большем расстоянии.
Когда гитлеровцы подошли метров на триста, партизаны открыли огонь из всех видов оружия. Из глубины села ударила наша артиллерия. Снаряды начали рваться в самой гуще фашистской пехоты. Каратели сделали бросок, чтобы выйти из зоны артиллерийского огня, тут-то их и косили автоматчики и пулеметчики первого батальона.
Вспыхнула жаркая перестрелка на флангах. Справа начал бой батальон Тютерева, а слева — батальон Шолина из второго полка.
Чувствуя свое превосходство в силе, немцы продолжали наращивать удар. Артиллерия и минометы сосредоточили огонь по центру обороны батальона Сердюка. Видно, и на этот раз они решили прорваться именно здесь.
Бой накалялся. Когда он достиг наибольшего напряжения,
— Косиченко, узнай, почему молчит пулемет! — приказал Бокарев оказавшемуся рядом пареньку — связному командира полка.
Прикрываясь земляным валом, связной устремился на правый фланг. Мы с тревогой следили, кто первым добежит к пулемету: связной или гитлеровцы…
— Грамотин, Соснин — преградите путь противнику! — подал команду Степан своим подручным пулеметчикам.
Пулеметчики дружно ударили по фашистам и заставили их залечь метрах в тридцати от речки. В этот момент заработал молчавший до сих пор пулемет. Вырвавшиеся вперед фашисты не выдержали и попытались отскочить назад, в ложбинку. Но ни одному не удалось спастись. Все они остались лежать на луговине.
Бокарев ругался, обещал «всыпать» пулеметчику, допустившему оплошность, которая чуть было не обернулась катастрофой для батальона, а возможно и для всего полка.
— Я ему покажу, как эксперименты проводить! Захотелось ему подпустить вплотную, — ругался командир роты.
Выполнить свои угрозы ротный не сумел. Бой шел, а связной не возвращался. И лишь после боя мы узнали причину молчания пулемета.
Когда посланный Бокаревым связной добежал до места, то увидел мертвого пулеметчика. Косиченко, не раздумывая (для этого не было времени), лег за пулемет и начал сокрушать наседавших фашистов. Вот тогда ему пригодились знания, полученные у опытного пулеметчика Грамотина…
Узнав о смерти пулеметчика, командир роты снял шапку и тихо проговорил:
— Прости, друг…
Бой не прекращался весь день, но в действиях немцев уже не было той решимости, с которой они начинали. Все их попытки продвинуться вперед пресекались в самом начале.
Особую похвалу командира заслужил Валя Косиченко. Умелыми и решительными действиями он во многом способствовал срыву атаки противника…
Близился вечер. Подразделения дивизии уже готовились к выступлению, а нам так и не пришлось отдохнуть. Даже пообедать не было времени. Теперь старшины прикидывали, как одновременно накормить за обед и ужин.
— Оставьте прикрытие и снимайте батальон, — сказал я Сердюку и поспешил в штаб.
Колонна начала вытягиваться из Бискупе. В это время возобновилась стрельба в районе села Закжев. Прискакал связной и доложил, что на оборону второго полка из Высоке наступает до тысячи гитлеровцев с танками. Видимо, не добившись успеха в бою за Бискупе, немцы подтянули свежие силы и решили попытать счастья на другом направлении. Или же запоздали и одновременного удара у них не получилось.
Момент враг выбрал удачный. Партизанская дивизия сняла почти всю оборону и еще не успела выступить на марш. Занимать снова оборону — не успеем. Но и уходить, имея на хвосте крупную группировку противника, не разумно. Надо было быстро принять решение. И Вершигора с Войцеховичем нашли выход. Приказали дивизии начать движение, а второму полку, оставаясь на своих позициях, отразить наступление, затем ночью незаметно выйти из боя и догнать колонну главных сил.