Два шага до горизонта
Шрифт:
– …А ты, когда поведут на допрос, не называй своего настоящего имени. Вали все на писаря, мол, он все перепутал в бумагах. Прикинься чудаком, не понимающим, в чем тебя обвиняют… Тебя выпустят, а судебный исполнитель еще и втык от наместника получит за то, что сам не смог разобраться с таким плевым делом…
Стараясь не обращать внимания на условия в камере, которая все больше напоминала раскаленную духовку, и на льющуюся нескончаемым потоком речь Грудвара, настойчиво пытающегося в чем-то его убедить, Граис на время отбросил в сторону вопрос о причине, заставившей Кричета скрыть от него факт существования в Йере отрядов вольных, и сосредоточил
Теперь, как он понимал, его задача осложнялась тем, что ему нужно было не просто поддержать Сирха, утратившего в своем величии всякую связь с реальностью, но еще и приложить определенные усилия для развенчания собственного образа, из которого за время его отсутствия народная молва создала символ борца за свободу и независимость. И в этом ему мог помочь не столько Сирх, сколько сам Кахимский наместник. Судя по тому, что известно о Центии Офре, нынешнем наместнике Кахимской империи в Йере, человек он здравомыслящий. Следовательно, его нетрудно будет убедить в том, что Сирх своими проповедями уже не столько укрепляет авторитет имперской власти, сколько заставляет людей, забыв о воле Поднебесного, самостоятельно задумываться о своей дальнейшей судьбе.
– Что ты сказал? – внезапно повернулся Граис в сторону Грудвара, в речи которого, как ему показалось, промелькнуло знакомое имя.
– Я сказал, что знаю надежного человека, у которого ты сможешь найти пристанище, выйдя из тюрьмы. Он же поможет тебе и связаться с вольными…
– Имя, – нетерпеливо перебил Грудвара Граис. – Как, ты сказал, его имя?
Бородач посмотрел на собеседника с некоторой опаской, но все же повторил однажды уже произнесенное имя:
– Фирон из Сирдаха, гончар. Через него один из отрядов вольных узнает о том, что происходит в столице. Если ты скажешь Фирону, что пришел от меня…
– Фирон из Сирдаха, – не слушая далее Грудвара, изумленно произнес Граис. – Он был моим учеником.
– Я не знал об этом, – развел руками бородач.
Глава 6
Ближе к вечеру двое арестантов, облаченных в грязное, рваное рубище, почти не имеющее ничего общего с тем, что обычно принято называть одеждой, втащили в камеру большую жестяную бадью. Поставив свою ношу на пол, они сразу же скрылись за дверью, где их ожидали трое вооруженных охранников, один из которых, прежде чем запереть дверь, швырнул в камеру полупустую кожаную флягу.
Старик первым кинулся к воде, но добежать до лежащей на полу фляги не успел – его поймал за ногу Слим. Флягу взял в руки Грудвар. Слим подал ему извлеченные из-под соломы грязные глиняные плошки с выщербленными краями. Наполнив первую плошку водой, Грудвар велел Слиму напоить больного Митея, после чего распределил оставшуюся воду между остальными обитателями камеры. Каждому досталось по три глотка теплой, почти не утоляющей жажду, воды.
Выпив воду одним глотком, старик провел пальцем по влажной внутренней поверхности плошки, после чего облизал его. Убедившись, что в посудине не осталось больше ни капли влаги, он направился к бадье с едой. Скинув громыхнувшую о пол крышку, он плошкой разогнал в стороны плавающую по поверхности рыбью чешую и зачерпнул жидкого, омерзительно пахнущего хлебова. Присев в углу, старик обхватил плошку обеими руками и начал торопливо, то и дело давясь и кашляя, прямо через край глотать ее содержимое.
Следом за ним наполнили свои посудины и остальные.
– Не
Граис с опаской осмотрел дурнопахнущее содержимое своей плошки – в серой, мутной, чуть теплой воде плавали рыбьи хвосты, головы со страшно выпученными белесыми глазами и склизкие полупрозрачные лохмотья какого-то овоща, разварившегося до полной неузнаваемости.
– Что и говорить, выглядит не очень-то аппетитно, – усмехнулся, присаживаясь неподалеку от Граиса, Грудвар. – Но приходится есть, чтобы не протянуть ноги. Выбор блюд на этом постоялом дворе на редкость однообразен.
Граис осторожно отхлебнул через край глоток тюремной баланды. Чрезмерное количество соли и острых приправ, присутствующее в растворе, полностью скрадывало первоначальный вкус рыбного бульона. Впрочем, это, наверное, было и к лучшему – рыба, использованная для приготовления варева, была явно не вчера поймана.
Граис отставил в сторону плошку с рыбной бурдой и, отодвинувшись чуть в сторону, сел, прижавшись спиной к стене. Подтянув согнутые колени и обхватив их руками, он снова мысленно вернулся к последнему разговору с Кричетом.
Какую еще информацию скрыл от него руководитель проекта? Каких действий он ожидал от него, если их общей задачей было восстановление буферной зоны на территории Йера? Если Кричет не вполне доверял Граису или опасался, что тот не справится с порученным ему заданием, то мог просто отправить вместо него другого ксеноса. Однако ему почему-то был нужен именно Граис.
Ксеноса раздражало и почти выводило из себя то, что сам он, как ни старался, не мог разгадать замысел Кричета. Каким образом он собирается переломить непростую ситуацию, сложившуюся на территории Йера, чтобы не допустить окончательного разрушения буферной зоны?
Имея формальную воможность, сославшись на недоверие руководства, отказаться от дальнейшего выполнения порученной ему миссии, Граис тем не менее решительно не собирался этого делать. Он прекрасно понимал, что его отказ от участия в проекте практически сведет на нет огромную работу, проделанную десятками различных подразделений Центра, и в конечном счете поставит под удар иные миры, находящиеся на пути следования событийной волны, если ее не остановить на территории Йера.
Помимо прочих соображений, в душе Граиса взыграло еще и уязвленное самолюбие, – его, одного из самых опытных ксеносов Центра, имеющего за плечами десятки успешно проведенных операций, побывавшего с ответственными заданиями на четырнадцати планетах Кольца Миров, руководитель проекта намеревался использовать как бестолкового новичка, – в качестве разменной пешки в какой-то многоходовой комбинации.
Какие бы цели ни преследовал Кричет, вынуждая ксеноса работать практически вслепую, без необходимой ему информации, подобное отношение со стороны руководства давало Граису моральное право чувствовать себя свободным от необходимости строго придерживаться предложенного ему плана. Он мог самостоятельно довести операцию до конца, действуя, по собственному усмотрению, сообразно с изменившейся ситуацией. Чтобы добиться желаемых результатов, будет разумнее не заключать союз с Сирхом, а устранить преподобного, используя для этой цели кахимского наместника, который через два дня должен вернуться в Йер и лично заняться рассмотрением дела вновь заявившего о себе Граиса из Сиптима.