Два шага до горизонта
Шрифт:
Путь их пролегал неподалеку от соборной площади, и вспомнив, что Сирх говорил о проповеди, которую он собирался произнести сегодня в центральном соборе, Граис решил заглянуть туда. Утренняя проповедь скорее всего уже закончилась, но впечатление о ней можно было узнать у прихожан, которые обычно после службы не спешили расходиться по домам, обсуждая на площади перед храмом свои мирские дела и проблемы.
Когда в конце улицы показалась вознесенная вверх башня, пристроенная к правому крылу храма, Грудвар взял Граиса за руку.
– Я бы дальше не пошел, –
Вход на площадь был перекрыт отрядом шалеев.
Подойдя ближе, Граис и Грудвар увидели людей, находившихся на площади. Подобно сбившимся в кучу, насмерть перепуганным лавахам, они робко жались к дверям собора. Работу пастухов выполняли хозяйничающие на площади шалеи. По одному, по двое выдергивая людей из толпы, солдаты обыскивали их и проверяли документы. Тех, у кого документов при себе не было, точно так же, как тех, кто по тем или иным причинам казался шалеям подозрительным, сажали в крытые повозки, стоявшие на углу площади.
– Что здесь происходит? – спросил Граис у командира отряда шалеев, блокирующих вход на площадь.
Ми-шалей ощупал Граиса подозрительным взглядом.
– А тебе что за дело? – недовольно процедил он сквозь зубы. – Иди своей дорогой.
– За сегодняшнее утро мне уже второй раз дают этот совет, – усмехнулся Граис и протянул ми-шалею серебряную бляху, которую вручил ему Сирх.
Взгляд ми-шалея стал более дружелюбным.
– Так ты порученец преподобного Сирха, – сказал он, возвращая Граису серебряный знак.
Не возражая против присвоенной ему должности, ксенос молча наклонил голову.
– Беда приключилась с твоим хозяином, – ми-шалей поскреб ногтями гладко выбритую скулу. – На преподобного Сирха было совершено покушение.
– Что?! – от изумления Граис на мгновение онемел. – Как это могло случиться?!
– Честно говоря, преподобный сам виноват, – отвечая на вопрос, ми-шалей смотрел не на Граиса, а поверх его плеча. – Сегодня перед службой он не позволил охранникам проверять тех, кто заходит в храм. Более того он велел нам всем убраться из храма, – ми-шалей едва заметно пожал плечами. – Не знаю, что вдруг с ним произошло. Прежде он никогда не пренебрегал мерами безопасности… После проповеди преподобный спустился с амвона, чтобы непосредственно пообщаться со своей паствой. Вот кто-то из этой толпы и ткнул его ножом в спину.
– Преступник задержан?
– Проверяем тех, кто остался на площади к тому времени, когда ее удалось оцепить, – наклоном головы указал в сторону храма кахимец. – Но у преступника было достаточно времени для того, чтобы успеть скрыться. И, если он, конечно, не полный идиот, то так и поступил.
– А что с Сирхом?
– Не знаю, – покачал головой ми-шалей. – Мой отряд прибыл сюда, когда преподобного уже увезли. Говорят, что он был еще жив, но без сознания.
– Куда его увезли? – быстро переспросил Граис.
– Домой, куда же еще, – ответил ми-шалей.
– Спасибо.
– Не за что.
Развернувшись, Граис кинулся бежать вниз по улице.
– Эй, постой! – крикнул
– В дом Сирха, – обернувшись, на бегу бросил Граис.
– В дом Сирха?! – Грудвар в два прыжка настиг Граиса и, обхватив за пояс, заставил остановиться. – Да ты никак сбрендил! Там же сейчас полно стражи! Нас в момент повяжут, и даже та бляха, что дал тебе Сирх, не поможет!
– Пусти меня! – Граис одним ударом откинул руки Грудвара в стороны.
– Да что тебе дался этот Сирх?! Кто он тебе?!
– Убирайся, Грудвар!.. Это касается только меня!..
– Граис!.. Граис из Сиптима!..
Услышав незнакомый голос, Граис и Грудвар одновременно оглянулись.
Неподалеку от них в узком проходе между домами прятался худой человек небольшого роста, с всклокоченными седыми волосами. Одет он был в нищенские лохмотья, – да еще какие! – такую одежду, как эта, еще нужно было поискать. Невозможно было угадать, что первоначально представляло собой прикрывающее тело нищего тряпье. А для определения его цвета в йеритском языке просто не существовало необходимого слова. Тем не менее на худом, со впалыми щеками лице нищего светилась вполне благодушная улыбка, взглянув на которую можно было решить, что ее обладатель вполне доволен собой и своей жизнью.
Увидев, что взгляд Граиса устремился в его сторону, нищий поднял руку и поманил ксеноса пальцем.
– Это еще кто такой? – ослабив хватку, удивленно произнес Грудвар.
– По-моему, этот тип мне знаком, – негромко ответил Граис. – Вот только не пойму, откуда он меня знает?
Нищий снова поманил Граиса пальцем, а затем указал рукой в начало улицы.
Оглянувшись, Грис и Грудвар увидели, что шалеи, от которых они отошли не так уж далеко, начали проявлять к ним определенный интерес. Нужно было убираться, и чем скорее, – тем лучше.
Не сговариваясь, оба приятеля одновременно нырнули в щель, из которой высовывался нищий.
Здоровяк Грудвар животом прижал тщедушного нищего к стене, так что улыбка у того на лице сделалась похожей на предсмертный оскал больного столбняком.
Граис отметил интересную деталь – несмотря на жуткое состояние, в котором пребывала одежда нищего, от нее не исходило той удушающей вони, характерной для бродяг и нищих, не имеющих представления о том, для чего нужна личная гигиена. Даже от Грудвара сильнее разило потом, чем от этого тщедушного человечка в лохмотьях.
– Поосторожнее с ним, – потянул Грудвара за рукав Граис. – Ты ведь, наверное, и не подозреваешь, что имеешь дело с королем.
– Тоже мне король, – насмешливо произнес Грудвар, но все же продвинулся чуть дальше в щель, чтобы дать нищему возможность свободно дышать.
– Благодарю тебя, – учтиво, насколько это было возможно в той страшной тесноте, в какой они оказались, поклонился нищий Граису.
– Не за что, – ответил тот. – Как нам теперь отсюда выбраться?
– Да, конечно! – театральным жестом хлопнул себя по лбу нищий. – Я же слышал, что ты торопишься помочь раненому Сирху!