Два шпиля
Шрифт:
Роктар глубоко вздохнул. В поединщики клана Теенг отбирали привезённых в рабство умелых воинов, молодых рабов и даже ещё мальчишек лишь по их согласию; в принципе, недостатка в желающих не было, наоборот, многих отсеивали в результате жёстких испытаний. У него, похоже, выбора не будет – вряд ли убийство надсмотрщика будет прощено, что бы ни говорил Белемир, и о чём бы ни задумывался Таанг-Баар… Но что в этом плохого? Он станет бойцом, обретёт силу – а всё обретённое, как учил Белемир, можно обращать для достижения своей цели. А цель – свобода! Но что скажет Таанг-Баар?
– Ты говоришь, баклак, – произнёс гигант, – что нельзя наверняка утверждать, что Тахак знал
Баклак засопел, потупив горящий взгляд.
– Забирай парня! – кивнул гигант Бранибору. – Рассчитываю через несколько лет увидеть его в смертельных поединках – разумеется, в качестве победителя.
Часть 4
Глава 1
Ночная степь была темна, лохмато-мягкая, как громадная шкура чёрного длинношерстного барана. Земля дышала теплом, пролитым солнцем за долгий день. Молодая луна легонько серебрила вяло колышущиеся под тихим дыханием ночи травяные валы; густые звёзды мерцали из глубины небес.
Юрты кочевников располагались концентрическими кругами, и боевые кони всех воинов привычно ночевали рядом. Табуны лошадей, коровьи стада и овечьи отары паслись в окрестностях под охраной сменных отрядов. В течении нескольких недель они выпасали в округе всю траву, и племя снималось для следующего перехода.
Дели достигла последнего круга, опоясывающего становище и состоящего из тяжёлых телег, на которых и под которыми спали, сменяясь, караульные воины. Вместе с ними стражу несли многочисленные собаки – но на Дели ни одна из них почему-то ни разу не залаяла с самого первого её появления в становище…
Тихо, как мышь, она проскользнула между вбитыми в землю под углом заостренными кольями, закрывающими промежуток между телегами, покинула становище и вскоре оказалась в одиночестве. Ночь сгустилась вокруг неё, отсекая привычные запахи – тлеющих углей, подгорелой каши, лошадиного пота и отдаляя знакомые звуки – фырканье и топтание лошадей, порыкивание собак и мужской храп. Стоя в темноте, Дели остро ощущала безбрежность окружающего её невидимого пространства, и сердце тяжко щемило от желания бежать, мчаться навстречу неведомому, лететь, обретая свободу.
Иллюзий по этому поводу она давно не питала. Бежать из кочевого рабства не удавалось практически никому. Уже с восходом солнца собаки увлекали за собой погоню, каждый всадник которой имел две, а то и три лошади на смену – это лишало шансов даже того, кому улыбнулась бы невероятная удача угнать лошадь, а уж пешего настигали ещё до обеда. Да и каковы шансы у одиночки, не знающего степи, даже если допустить, что его не обнаружат? Либо напорется на разъезд другого племени и сменит одно рабство на другое, либо попадётся безжалостным отступникам-волючам, люто ненавидимым всеми племенами степи, и погибнет страшной смертью. Да и так опасностей в степи хватает: жаркое солнце, злой ветер, внезапные смерчи и невероятно жестокие грозы, редко попадающиеся озёра и ручьи – всё играет против беглеца, не имеющего припасов и не защищённого от непогоды. А ещё – стремительные гепарды, лютые степные кошаки, скрывающиеся в кронах деревьев леопарды, дикие стада лошадей и степных быков со свирепыми самцами-вожаками… И волки. Волки – опаснее всего. Весной и в начале лета, конечно, их стаи немногочисленны и редки – поджарые рыже-серые хищники разбредаются парами и выводят потомство в лесистых балках и
Кочевникам защищаться от волков помогали собаки – издревле выведенная порода степных волкодавов, мощных, бурых, с густой шерстью и огромными клыками. Ещё в щенячьем возрасте им обрезали уши и хвост, чтобы не было возможности вцепиться одному волку и сковать движения, давая атаковать остальным. Каждый волкодав стоил в схватке двух, а то и трёх волков степи, не отличающихся массивным телосложением в отличии от своих лесных собратьев.
Дели знала, что бежать невозможно. Шесть лет, прожитых в рабстве, – достаточный срок для того, чтобы обдумать, всё более взросло и взвешенно. Бесполезно… Но сейчас ей заново начало казаться, что она способна решиться на безумно отчаянное бегство, и причиной этому стал недавний разговор.
– Ты выросла, девочка моя. – Сафа расчёсывала костяным гребнём длинные густые волосы дочери, и в темноте юрты сухо пощёлкивали голубоватые искорки. – Скоро у тебя начнутся женские крови. Это будет означать, что ты – взрослая. Ты знаешь, что это значит для рабыни…
Дели напряглась, закусив губу. О да, она это отлично знала. Слишком многие степняки – от безусых юнцов до зрелых воинов – в последнее время откровенно облизывались на её точёную фигурку, расцветающей женственности которой не могла скрыть даже грубая одежда.
– Тебе известны законы степняков. – продолжала Сафа; сдавленный голос выдавал внутреннее сопротивление, которое она преодолевала, ведя с дочерью этот разговор. – Рабы являются собственностью всего племени… и каждый улькулл имеет право использовать их по своему усмотрению, не нанося незаслуженного вреда. Но это правило общей собственности имеет исключения…
И это Дели знала очень хорошо. Вот уже четыре года её мать по ночам принимала лишь одного мужчину, старшего сына вождя племени. Ну, иногда, правда, он разрешал пользоваться ею своим друзьям…
Согласно древнему закону воины племени могут заявить право на единоличное владение породистой лошадью, дорогим оружием или красивой рабыней и с оружием в руках отстоять это право от желающих его оспорить. Никто не захотел драться с тенгиром, сыном тенга из-за рабыни, даже столь привлекательной, как Сафа. И она стала принадлежать лишь ему… это было, безусловно, лучше, чем раньше, когда к ней могли ходить все мужчины племени…
– Ты видела, через что мне пришлось пройти, прежде чем я стала принадлежать Терузу, – голос Сафы дрогнул, – и я не хочу, чтобы ты, ещё ребёнок, испытала подобное. Но я… не могу… не в моей власти тебя защитить, даже ценой жизни…
Дели почувствовала, как тяжёлые капли слёз падают ей на волосы, и замерла, сжавшись в комочек.
– На тебя обращает внимание сын Теруза, Кермез. – справившись с собой, продолжала мать. – Теруз скоро станет тенгом племени, и его сыновья займут видное положение. Послушайся моего совета, дочка: будь с Кермезом поласковее. Мир жесток, и, чтобы выжить, приходится многим поступаться и многим жертвовать. Надо быть умной и хитрой! Сделай так, чтобы Кермез не захотел тебя ни с кем делить. Это избавит тебя от многих страданий и унижений и… как знать… любой закон, независимо от его древности, может измениться. Возможно, ты ещё возвысишься в племени улькуллов.