Два товарища
Шрифт:
Издали доносились голоса, треск мотоцикла, грохот автомашин. Должно быть, немцы ехали через город не останавливаясь. Наконец шум движения начал стихать.
Костя осторожно выглянул из погреба и сразу отскочил назад: на улице, против раскрытых ворот, стоял тот самый приземистый танк. Или это другой танк? Но почему он остановился именно здесь? Может, немцы их заметили?
Прошло с четверть часа. Не вытерпев, Костя опять выглянул. Танк стоял на прежнем месте. За ним виднелся еще один танк и еще,
Теперь у Кости возникло новое беспокойство: как бы фашисты не обнаружили лодку. Второпях он кое-как забросал ее ветками, галькой, но кто знает: вдруг фашисты вздумают здесь купаться и увидят ее?
Страшно было представить себе, что лодка попала в руки врагов! А кто в этом виноват? Сам он виноват. Разве можно было в такое время заснуть! «Дела не забывайте, не то Гитлер живо напомнит», — сказал им Семенцов. Но где же сам Семенцов? Ведь они могли ночью уйти в море и были бы теперь далеко.
Костя не находил себе места, бранил себя, и Славу, и Семенцова. «Может быть, его задержал Аносов? Или Теляковский? А может быть, всех их схватили фашисты?» Чем больше Костя думал, тем безрадостнее выглядело положение.
Он попытался заговорить со Славой, который, оказывается, не спал, а просто лежал, но Слава слушал его невнимательно. Он пробормотал:
— Нужен мне твой Семенцов… — и замолчал.
Кажется, он забыл или не хотел знать, что в городе враги.
Перед вечером танки, наконец, ушли.
Костя вылез из погреба, осторожно осмотрелся. Ни души.
Он вернулся и громким шепотом позвал товарища. Слава продолжал сидеть в своем уголке. Костя понял, что ему одному придется заботиться обо всем. Он еще раз внимательно посмотрел по сторонам. Вдали, должно быть возле горсовета или возле милиции, поднимался столб дыма. Он прислушался. Ему почудился отдаленный крик. Но крик не повторился больше. Крадучись вдоль ограды, потом за деревьями, Костя пробрался к дому.
На кухне он нашел горшок с холодной затвердевшей кашей и кувшин молока. При виде еды ему так захотелось есть, что руки задрожали. Но не оставлять же Славу одного! Прихватив с собой кашу и молоко, Костя тем же путем вернулся в погреб.
С большим трудом ему удалось заставить Славу выпить молока и съесть немного каши. Подкрепившись, Костя опять отправился в дом. Нужно запастись провизией, взять кое-что из одежды: кто знает, где и как придется им жить!
На этот раз Костя вернулся, волоча за собой мешок, в котором были одеяла, Славин свитер, кожаное пальто доктора Шумилина, чугунок и отдельно завернутые в бумагу масло, сыр, колбаса, обнаруженные Костей в буфете. Только хлеба не было. Вместо него Костя прихватил немного муки.
Мешок оказался тяжелым. Костя еле дотащил его. Зато все было готово —
В доме было темно, они двигались ощупью. Это напомнило Косте, что у них нет спичек. Без спичек нельзя отправляться. Но как искать в чужом доме спички, да еще в темноте? А Слава молчит и молчит. К счастью, на кухне Костя сразу нащупал початый коробок. Он бережно пересчитал спички, половину, как полагается, завернул в бумажку и спрятал отдельно, а коробок с остальными спичками сунул в карман. Теперь все в порядке. В путь!
Костя вышел из дома, ни на шаг не отпуская от себя Славу. Когда они приближались к берегу, Костя услышал шуршание гальки и чьи-то шаги. Он так и прирос к месту.
— Ложись! — шепнул Костя Славе и прижался к земле.
Но Слава, не слушая, продолжал идти прямо к лодке. Костя не знал, что делать. Если это фашисты — они пропали.
Что же, бросить товарища? Он поднялся и последовал за Славой, выхватив из кармана нож. Будь что будет — живой он им не дастся! Сердце его билось так громко, что трудно стало дышать.
— Эге, вон вы где! — раздался негромкий голос.
Перед Костей возник в темноте человек. Это был Семенцов.
— Сдрейфили, а? И уж ругали меня на все корки. Верно?
Костя не в силах был говорить. Он схватил Семенцова за руку, прижался к нему.
— Значит, не знаешь ты моряка, — продолжал Семенцов. — Помрет, а не подведет. Вот как по-нашему!
— А это что? — спросил Семенцов, заметив, что Костя пытается спрятать что-то в карман. — Эге, нож! Да ты, никак, на меня с ножом полез, за немца принял? Вон ты какой! — Семенцов нагнулся, заглянул Косте в лицо. — Ладно… вы тут, я вижу, тоже не зевали. Пошевеливайся!
Семенцов уже отвязывал лодку. Костя еще не успел опомниться от радости встречи, а лодка отвалила, и берег исчез в темноте. Уключины весел Костя предусмотрительно обернул тряпками, которыми запасся на кухне, за что Семенцов похвалил его. Мрак окружал лодку со всех сторон, лишь позади дрожало бледное зарево, но и оно слабело, удалялось.
Пока не вышли в открытое море, Семенцов не произнес ни слова. Молчал и Костя, хотя ему не терпелось узнать, где был Семенцов, что делал и почему задержался. А где Теляковский, Аносов и другие люди, находившиеся вчера в горсовете?