Два товарища
Шрифт:
В открытом море ветер посвежел. Семенцов решил поставить парус. Под парусом лодка пошла ходче, так что вода закипела, забурлила под кормой и брызги полетели в лицо.
— Удираем, выходит, от Гитлера, — сказал Семенцов, пересаживаясь на руль. — Ну, и он, дай срок, от нас удирать будет… еще шибче. Только не дрейфь, орлы! Твоего дружка как звать? — обернулся он к Косте. — Слава? Слушай, Слава, то не слава — нос вешать!
Ветер свежел. На волнах вскипали барашки. Лодка зарывалась носом, кренилась и подскакивала. Самодельная мачта скрипела. Костя с опаской посматривал на
Однако Семенцов правил уверенно, и лодка шла все быстрее, легко взлетая с волны на волну.
Костя пытался определить, куда они идут. Сколько ни всматривался, он ничего не мог разобрать. Лишь когда вдали послышался знакомый грохот бурунов, он понял, что лодка уже миновала мыс Хамелеон и приближается к устью Казанки.
Этим самым путем Костя и Слава шли здесь дней десять назад. Как давно это было! Сейчас Косте даже трудно было представить себе, что это действительно было. Он посмотрел на Славу, который сидел не шевелясь. Косте стало так жаль его и себя, так жаль всего, что было и уже не вернется… Он вздохнул, нерешительно спросил Семенцова:
— К Казанке держим?
Тот молча кивнул.
— А где товарищ Аносов?
— Что? — неожиданно резко сказал Семенцов. — От сего часу заруби себе: гляди в оба и помалкивай! Понял?
Он повернул. Лодка пошла к берегу.
В другое время Костя ни за что бы не поверил, что возможно в такой ветрище и темень пристать в устье Казанки, где и днем они со Славой едва не сели на мель. Но Семенцову он верил. И правда, глаза этого человека видели ночью не хуже, чем днем. Лодка с легким креном вышла в один из речных рукавов и зашуршала в прибрежных камышах.
— Приехали! — Семенцов спрыгнул с кормы прямо в воду и подтащил лодку на берег. — Теперь спать! — скомандовал он, когда весь груз был перенесен повыше, на сухое место.
Он расстелил одеяла, укрыл ребят кожаным пальто, а сам лег рядом на голой земле. Спустя минуту он спал. Заснул и Слава, так и не проронивший за все время ни слова. Один Костя долго ворочался, поднимал голову, прислушивался к отдаленному шуму бурунов, который напоминал ему грохот танков. Под конец и он заснул.
Проснулся Костя от холода. Предрассветный ветер задувал с моря и гнал волны в устье Казанки. Небо было в низких тяжелых облаках. Накрапывал дождь. Костя вылез из-под влажно блестевшего пальто, осмотрелся. Семенцов звучно храпел. Славы не было.
Костя сунулся в кусты, в камыши, заглянул в лодку, — Славы и след простыл.
Теряясь в догадках, встревоженный, Костя шел по берегу и здесь увидел товарища. Слава услышал шаги, обернулся и посмотрел на Костю странным взглядом. Подойдя ближе, Костя понял, почему он стоит здесь. На прибрежной отмели, кое-где заросшей камышом, лежало тело женщины. Прибой колыхал тело, и голова то появлялась из воды, то исчезала. Длинные черные волосы женщины запутались в камышах и держали ее словно якорь.
Пока Костя смотрел на нее, волны выбросили на отмель еще два тела — старухи и ребенка. Должно быть, все они были с потопленного парохода, и море принесло их сюда.
Костя смотрел на старуху и ребенка, чтобы не смотреть на женщину с черными волосами. Но его тянуло
— Стой… стой! — раздался позади него сердитый голос. Семенцов схватил Костю и вытащил на берег. — Ты что вздумал, а?
— Там его тетя… Дарья Степановна, — неожиданно сказал Слава.
Семенцов быстро взглянул на него, потом на отмель, закатал штаны и вошел в воду. Мальчики стояли рядом и не спускали с него глаз.
Семенцову пришлось потратить немало усилий, пока он распутал волосы и высвободил тело женщины. Он поднял ее, понес к берегу. Руки женщины свисали, голова запрокинулась, длинные мокрые волосы касались воды.
Семенцов вышел на берег, осторожно положил тело на сухое место. Костя опустился у ног мертвой. Слава сел рядом с ним, прижался к нему. Семенцов вытащил из воды тела старухи и ребенка, достал широкий нож и принялся копать могилу. Ударяясь о камни, нож высекал искры. Когда неглубокая могила была готова, мертвых похоронили.
Море шумело. Тучи неслись по небу. Ветер гнул камыши. Далеко вытянул в море свою каменную спину мыс Хамелеон, такой же угрюмый и мрачный, как море. А впереди вздымался сквозь низкие тучи зеленый матросский курган.
Костя и Слава стояли рядом. Здесь, на пустынном морском берегу, у свежезасыпанной могилы, кончилось их детство. Что-то умерло, ушло от них навсегда — счастливая, беспечальная пора.
Глава пятая
Миновал день, еще день, и третий.
Солнце поднималось из моря и садилось за мысом Хамелеон. Ночи стояли короткие, звездные, дни — длинные, жаркие, на рассвете дул ветер и приносил с моря туман, а из степи — запах гари. Это все еще горели подожженные врагом хлеба.
Приказ Семенцова гласил: «Не высовывать носа!» — и вначале мальчики следовали этому приказу. (Сам Семенцов ушел в первый же день.) Просыпались они рано — Костя раньше Славы — и принимались за дела.
Хозяйство у них было небольшое, но заниматься им с непривычки было трудно. Во-первых, приходилось готовить пищу без огня, потому что разводить огонь Семенцов запретил. Во-вторых, следовало позаботиться о жилье. В-третьих, и это было самое важное, необходимо было пополнять запасы продовольствия. Но как, если «не высовывать носа»?
Прежде всего мальчики принялись за устройство жилья. В поисках подходящего места для него они обнаружили на склоне кургана, обращенном на юг, нечто вроде пещеры, вернее — яму, из которой когда-то брали глину для построек. Вероятно, это было очень давно. Дорога к яме густо заросла диким орешником, и найти ее было нелегко, что и требовалось.
Ребята расчистили дно ямы, похожей формой на грушу — широкой внизу и суживающейся кверху, выстлали дно листьями, затем ножами выровняли ее сводчатые стены, отрыли в них углубления — полки и кладовушки, где сложили свои пожитки и провизию, а узкий вход в яму замаскировали молоденьким гибким деревцом. Со стороны глядя, никто бы не догадался, что здесь жилье.