Два товарища
Шрифт:
— Славка!
— Костька!
Собственный шепот показался им очень громким, оба испуганно оглянулись и молча принялись за дело. Лодку отвязали, оттолкнули прочь от берега и поплыли следом, осторожно подталкивая ее в корму. В намокшей и набрякшей одежде Косте было трудно, но влезть в лодку он опасался, лишь изредка держался за кольцо на корме. А Слава — у него одежда была привязана на голове — плыл легко и тихонько пофыркивал.
Наконец мальчики решили, что отогнали лодку достаточно далеко, и взобрались в нее. Как они ни устали, они не позволили себе и минуты отдыха. Заботливо обернули уключины рубашками
Прошло немало времени, прежде чем они решились заговорить. Оказалось, что у Славы тоже была пожива — полевая сумка и баклажка — и что он тоже наткнулся на спящего солдата и даже едва не угодил в палатку, а потом на берегу долго ждал Костю.
— Я тебя, а ты меня, — сказал Костя.
Оба тихонько засмеялись. Правда, Слава не признался, что в палатку он угодил не случайно, а нарочно, надеясь отыскать свой нож, но не нашел. Пока Костя раздевался и выкручивал мокрую одежду, Слава занялся содержимым сумки. В ней была всякая всячина: пара белья, нож с рукояткой, похожий на кинжал, дамские чулки, щипцы, карманные часы и какие-то бумаги, которые в темноте нельзя было разглядеть.
— Смотри, какие жулики! Таскают что под руку попадется!
— А ты думал что? — ответил Костя, развешивая вдоль борта свои штаны для просушки. — Воришки, вот они кто!
Теперь товарищи не боялись, что их обнаружат, гребли дружно, торопясь обогнуть мыс Хамелеон и достичь устья Казанки. Ночь была темная, грохот прибоя возле мыса заглушал плеск весел. Дозорные на вершине мыса вряд ли могли что-нибудь услышать или увидеть.
Миновали мыс, сделали поворот и начали приближаться к устью речки. Но не тут-то было! В темноте устье, изрезанное отмелями, песчаными косами, казалось то близко, то далеко, шорох прибрежных камышей слышался то совсем ясно, так, что мальчики уже собирались прыгать в воду, чтобы на руках подтянуть лодку к берегу, то неожиданно слабел, удалялся. Костя сидел теперь на руле и командовал: «Стоп!», «Задний ход!», «Полный вперед!» — и приходилось напряженно всматриваться в темноту, щупать веслами дно, чтобы не сесть на мель.
Костя и Слава выбились из сил, когда, наконец, причалили. Вытащить лодку на берег у них не хватило сил. Они привязали ее к большому камню, повалились и тут же заснули как убитые.
Глава шестая
Костя проснулся от холода. Волна хлестнула на берег и окатила его с ног до головы. Костя вскочил, отряхиваясь от воды, и разбудил товарища. Вдвоем они вытащили лодку на берег как можно дальше от воды и обложили крупными камнями, чтобы ее не смыло водой. Но это не удовлетворило Костю. Нужно замаскировать лодку: солдаты хватятся ее и наверное будут искать. Промокшие и продрогшие, мальчики начали собирать гальку, ломать ветки в кустарнике, росшем неподалеку, и маскировать лодку. Лишь к полудню они вернулись к себе в землянку.
Они развели огонь, высушили над огнем одежду, подкрепились краюшкой гостеприимного Михайлюка, запивая ее горячей водой, и под монотонный шум ветра разговаривали о том, как им быть и как жить дальше. Но сколько они ни толковали и ни думали, было
Карабин (это действительно оказался карабин, а не винтовка) Костя тщательно осмотрел, пожалел, что он без патронов, и поставил в угол землянки. Свой трофейный кинжал Слава несколько раз примерял на поясе и, налюбовавшись досыта, повесил у себя над изголовьем. Часы, увы, не шли: вероятно, в них проникла морская вода. Женские чулки, серебряные щипцы для сахара и серебряную же стопку, которую ночью не заметили, они положили на полку.
Слава переворошил бумаги в сумке и обнаружил среди них небольшую книжечку — румынско-русский словарь. Находка заинтересовала ребят. Они тут же решили заучить самые необходимые слова, как-то: «бросай оружие», «руки вверх», «сдавайся», «понимаете ли вы по-русски», «я не понимаю по-румынски» и т. д.
Учение подвигалось туго. Оба хотели спать и сильно устали после всех приключений вчерашнего дня и ночи. Они улеглись спозаранку, разрешив себе на этот раз не стоять ночной вахты.
На следующий день, едва стемнело, мальчики услышали подозрительный шорох: кто-то шел неподалеку. Костя осторожно раздвинул ветви дикого орешника, плотно закрывающие вход в землянку, но было темно, он ничего не видел. Шаги между тем приближались, уже слышались голоса. Что, если это солдаты, напавшие на их след? Костя схватил карабин, Слава — кинжал, оба стали у входа, готовые защищать себя и свой дом.
Людей, судя по голосам, было двое. Они то удалялись, то приближались. Похоже было, что они блуждали или искали кого-то. Слава свободной рукой стиснул руку товарища, словно хотел попрощаться.
— Не дрейфь! — шепнул Костя, хотя знал, что Слава не трусит.
Вдруг знакомый голос произнес совсем близко:
— Куда они подевались, чертенята?
Это был голос Семенцова.
Обрадованные мальчики живо раскидали ветви маскировки и выбежали из землянки.
— Стой! Кто идет? — настороженно крикнул Семенцов.
— Свои! — ответили в один голос Костя и Слава.
— А мы вас ищем! — весело откликнулся Семенцов. — Где вы пропадали? И лодки нет… — В темноте послышались быстрые шаги и дыхание Семенцова.
Спустя минуту все находились в землянке. Слава принялся разжигать огонь в очаге.
— Ай, молодцы! — похвалил Семенцов, оглядывая низенькую, тесную землянку, в которой четыре человека едва смогли поместиться, и узкий вход, который Костя завалил ветками. — Век бы нам не найти!
Его спутник, тоже моряк, в одной тельняшке, флотских форменных брюках и с забинтованной правой рукой, рослый и голубоглазый, удивленно переводил взгляд с Кости на Славу. На его губах появилась улыбка.
— Форменный блиндаж… И камбуз… Ухватистые ребята!
Вскоре зашумел чугунок над огнем, мальчики достали остатки мамалыги, Семенцов — копченую кефаль и хлеб, гости подкрепились и свернули самокрутки, а мальчики объявили, что будут нести вахту.
— Ночная вахта у нас обязательна! — пояснил Костя, адресуясь больше к незнакомому гостю.