Два угла

Шолох Юлия

— Что? — Латиса в очередной раз перенастраивала сканер, который все никак не хотел обрабатывать тонкие листы и ответ ее не особо интересовал. Столько всего случается, столько нового сразу, они как-никак совсем в чужом мире находятся. За раз не переваришь.

— О, моя пастушка! — кокетливо протянула Филиция.

— Не называй меня так, — мимоходом попросила Латиса, хотя знала, что бесполезно.

— Ладно тебе! Так вот, не желаешь ли принять участие в очередном эксперименте? — и Филиция замолчала в предвкушении вопроса.

— Каком?

— Сейчас, погоди,

прочитаю дословно. Та-а-ак. Принимаются заявки от желающих участвовать в контактах ээээ близкого рода!

— Не поняла, — Латиса просматривала настройки сканера и готова была паниковать, настолько незнакомыми и замороченными они ей показались. Явно зря, этот архивный комплекс просто не мог ничем отличатся от того, на котором они тренировались перед вылетом.

— Ты что, совсем дура? — прямо спросила Филиция, — Контакты. Близкого. Рода!

Латиса, наконец, отвлеклась от экрана.

— Чего?!

— Наконец-то! Не желаешь поучаствовать?

— А ты?

— О, ну в этом деле мы Катрин не конкурентки, — захихикала Филиция, изучая комментарии к объявлению. Латиса промолчала.

Запустила сканер на очередную проверку.

— Слушай… А как они себе это представляют? Это тайты предложили?

— Не, это наш гений. В исследовательский пришел пласт по физиологии, ну Редкий и схватился, как обычно. Предложил эксперимент, тайты согласились, хотя заявили, что итак уверены в успехе, мы же их копии, просто ослабленные. Но если мы настаиваем…

— А… огонь?

— Тайты убеждают, что могут контролировать даже в таких щепетильных случаях. Редкий предлагал какие-то костюмы, но в таком деле, сама понимаешь… чистота эксперимента нужна.

— Да уж…

— Ну, что? Записываемся?

Латиса только поморщилась.

За обедом новость обсуждали все. В столовой было не протолкнутся, единственные свободные места оказались рядом с девчонками из финансового. Самый таинственный отдел экспедиции, причины его создания еще можно было объяснить, но зачем его брать с собой к тайтам… Финансисты лишь плечами пожимали, так как подписывали договор о неразглашении, а Редкий вообще имел привычку отвечать только на вопросы, которые непосредственно касались захватившего его в данную минуту дела.

Сам он восседал в углу, окруженный плотным кольцом помощников из лингвистического и физиологического и являл собой пример королевского величия. То есть сидел прямо и был очень собой горд.

Странно, как сильно это зрелище подняло Латисе настроение. Особенно те благосклонные взгляды, которыми Редкий награждал всех молодых девушек и людей, словно оценивал их способность удостоиться чести участвовать в его сумасбродных исследованиях.

Взгляды Редкого понимала не только Латиса. Сириль, плотная, слегка полноватая и оттого медленная, зябко поежилась и тут же рассказала новую сплетню.

— Говорят, Редкий хотел сам назначить исполнителей, но тайты заявили, будут проводить только по личному согласию. Повезло, а то когда он так смотрит… Я бы иначе спряталась…

— Ничего, — сочувственно произнесла Филиция, — главное, день простоять

и ночь продержаться, а потом Редкого еще какая, глядишь, идея дикая захватит и можно будет вздохнуть спокойно. А то с него и правда станется… заставить.

Латиса смотрела на настороженные лица девчонок и ей вдруг захотелось что-нибудь вытворить, доказать самой себе, что все еще можно жить обычной жизнью, как остальные. Смеяться над шутками, болтать ни о чем с подругами и обсуждать очередную безумную выходку их увлеченного и рассеянного, как все гении, начальника экспедиции.

— Ну, Редкий может сделать по-своему, тайты и не узнают, — таинственным шепотом заявила она. И остаток дня любовалась Филицией, которая при каждом шорохе из коридора умудрялась втискиваться в узкую щель между стеллажом и стенкой.

Вечером выйти из дома опять не удалось. Латиса ждала под дверью три раза по полчаса, и каждый раз видела тайта. Издалека не разглядеть, кто именно, но это неважно — в любом случае кто-то из проверяющих.

Что делать, она не знала. Времени не хватало катастрофически, разузнать все необходимое и выстроить план поиска нужной пещеры в одиночку итак очень сложно, а если еще и не иметь никакой возможности попросить у кого-нибудь помощи или совета… Не пойдешь же с таким делом к кому-то еще?

Латиса представила лицо Редкого, заговори она о своем намерении залезть в запретные пещеры тайтов и разузнать об их мерзком тайном культе человеческого жертвоприношения. Вот это сенсация, даже на фоне не обезьяньего происхождения!

Полувымученная улыбка не смогла ее ни поддержать, ни успокоить. Не отвлечешься ничем, когда тебя гонит не азарт и восторг увлеченного исследователя, как Редкого, а страх перед приходом женщины, которая уже несколько лет, как мертва. Перед ее необъяснимой властью, превращающей жизнь в отражение жизни, вроде все тоже самое, но прошедшее через бесцветную призму безнадежности и оттого ненастоящее…

Наконец, она сдалась и вернулась в комнату. Планшет мигал, сообщая о пришедшем письме, Филиция звала в гости, но Латиса отвечать не стала. Завтра отоврется, что заснула раньше и приглашения не видела.

Настенная панель показывала полет над водами Лазурного мира — вода, вопреки всем физическим законам, сталкивалась волнами сама с собой, как живая, билась об ажурные остатки каменных сооружений, созданных неизвестными существами, когда-то населявшими планету. Словно через терку, просачивалась сквозь пористые стены, оставляя за собой желтоватые дорожки пены.

Неизвестно отчего эта картина вызывала у Латисы отвращение, но она все равно заставляла себя смотреть. Если бы любование прекрасным спасало от замогильного шепота в голове, вечер можно было бы считать удавшимся.

В синей комнате Шалье, наконец, поймал Гууара и вывел на экран его изображение. Тот возвращался в компании мужчин с охоты и крепко сжимал в руке хвост добытого им водяного крота. Бледный окрас Гууара выдавал его совсем юный возраст, но по росту и размаху рук он уже мог переплюнуть многих.