Два веронца
Шрифт:
Я подвяжу их шелковою нитью
И заплету двенадцатью узлами,14
Упрямыми, как верная любовь.
Причудливость и юноше подходит,
Хотя б он старше был, чем я кажусь,
Штаны какого мы возьмем покроя?
Ну, право, смех! Так точно прозвучало б:
«Какой длины, синьор, вам сделать юбку?»
На
Вам надо бы штаны с широким буфом.
Оставь, Лючетта, это ведь уродство!
Штаны без буфов ничего не стоят.
Вы хоть иголку спрятать в буф могли бы.
Моя Лючетта, ты меня ведь любишь.
Дай мне костюм, какой найдешь приличным.
Но что, как сплетню пустят обо мне —
О том, что я в подобный путь пустилась?
Не станет ли молва меня бесчестить?
Молвы боитесь, так сидите дома!
Нет, ни за что.
Тогда скорее в путь,
И перестаньте думать о бесчестье.
Когда ж Протей одобрит ваш приезд,
Не все ль равно, кто вашу прыть осудит?
Но вряд ли будет вас Протей хвалить.
Вот этого я не боюсь, Лючетта.
Его слова о вечности любви,
Потоки слез, и клятвы, и моленья
Порукой мне, что буду для Протея
Желанной гостьей.
Да, но это все
Используют мужчины для обмана.
Лишь те, что низки, и для низкой цели.
Протей родился под звездой правдивой,
Слова его прочнее крепких уз,
Правдивее не может быть оракул,
И сердцем так далек он от обмана,
Как от земли далек лазурный свод.
Дай бог вам не найти в нем перемены.
Лючетта, если любишь ты меня,
Не оскорбляй Протея недоверьем.
Люби его — и будешь мной любима.
Ступай за мной, мы все должны собрать,
Что может мне в дороге пригодиться.
Богатство, имя доброе мое,
Владенья,
Оставлю я в твоем распоряженье.
Взамен — лишь снаряди меня в дорогу.
Не возражай, приступим лучше к сборам;
Клянусь, я больше медлить не могу.
Уходят.
АКТ III
Милан. Комната во дворце герцога.
Входят герцог, Турио, Протей.
Прошу вас, Турио, оставьте нас на время,
Нам нужно кой о чем поговорить.
Турио уходит.
Теперь, Протей, готов я слушать вас.
Я, государь, хочу открыть вам тайну,
Которую мне дружба скрыть велит.
Но вам, за вашу доброту и щедрость,
Я, недостойный, расскажу о том,
Чего б не выдал ни за что на свете.
Узнайте, герцог, друг мой Валентин
Решил похитить вашу дочь сегодня.
Он сам открыл мне их преступный сговор.
Я знаю, вы ее решили выдать
За Турио, который ненавистен
Синьоре, вашей дочери. И если
Ее похитят, это будет вам
На склоне лет жестоким огорченьем.
Так вот, во имя долга я решил:
Пускай я лучше другу помешаю,
Зато седины ваши охраню
От множества печалей, что могли бы
Вас привести к безвременной могиле.
Я тронут всей душой. Благодарю вас.
Теперь до гроба я у вас в долгу.
Признаться, я и сам подозревал их.
Мне довелось беседу их услышать,
Когда казалось им, что я заснул.
Не раз хотел я прекратить их встречи,
Отставить Валентина от двора,
Но думалось: быть может, я ошибся,
Напрасно человека заподозрил,
А справедливость — первый долг владык,
И оттого я дружелюбным взором
Искал все то, о чем ты мне поведал,
Но дочь мою, чтоб молодость ее
Надежней оградить от искушенья,
С тех пор я на ночь запираю в башню,
А ключ держу бессменно при себе.
Теперь ее похитить невозможно.
Узнайте, мой достойный повелитель:
К ее окну решил любовник пылкий
По лестнице веревочной взобраться,
И он как раз за лестницей пошел,
Чтоб с нею воротиться, чуть стемнеет.
Вы там его застигнете на месте.
Но всю охоту, государь, прошу я
Так провести, чтоб он не догадался