Двадцать пятый кадр
Шрифт:
— Перестаньте… Я сейчас вам ее отдам, — умоляюще пролепетала я.
Сейчас, сейчас прольется чья-то кровь. Я хладнокровно играла простушку и напуганную мышь одновременно, но внутри созрела решимость нахлобучить что-либо на голову этому дегенерату. Ого, идея… Именно нахлобучить. Теперь у меня в голове полностью прояснился план и дальнейший ход моих действий. Только бы не раскрыться и не показать ему свой грозный норов. Кто мягко ступает, тот далеко идет. Что ж, не буду делать резких движений, тогда смогу его обыграть.
Он шумно выдохнул. По-моему, он даже хотел сплюнуть,
— Давай. И больше не дури, — он убрал пистолет от моей головы. Я размазала по лицу теплую жижу, которая струйкой стекала из носа. Кровь была на руках, и красные пятна растекались по свитеру.
— Сейчас я схожу в кладовку. Она у меня там на антресолях в тайнике, — я осторожно и боязливо указала рукой направление к кладовке.
Его лицо просветлело в ожидании долгожданного приза, и он нетерпеливо подтолкнул меня в коридор. Настежь распахнул дверь кладовки, по-деловому осмотрел стеллажи с пустыми банками и коробками. В углу кладовки у меня всегда стояла табуретка, которую я использовала при необходимости осмотра верхних полок. А уж там у меня хранился целый запас сюрпризов — слезоточивый газ «Черемуха», пистолет системы «Макаров» и даже подарок одного афганского знакомого — холодное оружие с обоюдоострым лезвием. Все это припрятано под неприметной дощечкой, которую легко отодвинуть. Я указала на табурет:
— Мне нужно посмотреть на верхней полке, там тайник.
Лис прищурился, обдумывая, насколько можно мне доверять. Залезать и шарить самому тоже не вполне удобно, так как мишень может ускользнуть.
Я изображала покорность и испуг. Видимо, он успокоился насчет моей резвости, а по-моему, он вообще недооценивает женщину как противника. Для него существо в юбке является просто хозяйственным придатком в повседневной жизни. Я и не собиралась его разубеждать.
— Лезь, — разрешил он. Я, изображая дрожание в членах и неловкость, вскарабкалась на табурет. И если раньше, когда я поджидала Мельникова, счет шел на минуты, то сейчас я взвешивала каждую секунду. Прямо в живот мне упирался ствол пистолета, я шарила по верхней полке. Вот мой ненаглядный «Макаров», я ощупала холодную и гладкую поверхность пистолета. Одна секунда — тихонько взвести курок, полсекунды — убрать руку с полки и выстрелить ему в лоб. Полторы секунды, нет, это много — мне явно обеспечена дырка в животе. Ох, уж какое противное ранение в живот, да еще с близкого расстояния. Нет, ни один хирург меня не заштопает. Так, пистолет не годится.
Рядом на фланелевой подстилке лежит баллончик с газом. Это вообще очень быстро. Полсекунды, даже четверть секунды — и у этого индюка глазки вылезут из орбит, а дыхание станет прерывисто-затухающим. Но при этом со мной произойдет то же самое, уж слишком узкое пространство в моем закутке. И, ко всему прочему, он все равно попробует пальнуть несколько раз автоматически, так как пистолет крепко зажат в его руке. Нет, и это отпадает. Нож тем более мне не понадобится, не та позиция, чтобы размахивать ножом.
Остается одно. Я ощупала большой фанерный ящик из-под посылки. Именно в нем хранились всякие
Вцепившись обеими руками в ящик, я быстрым рывком двинула его на себя и чуть в сторону — прямо на голову гражданина с пистолетом. Сама я гибко подалась вбок, ускользая от дула его пушки. Падая, Лис даже ни разу не выстрелил, но грохот от посыпавшихся с полок банок и коробок был достаточно ощутимый. Я вцепилась руками за противоположную антресоль и секунду раскачивалась на табурете, который тут же рухнул подо мной. В этом месиве осколков и коробок лежал недавний мой тиран и мучитель. Дай бог, чтобы он был жив, я ведь не совсем могла рассчитать удар в своем неудобном положении. Нам еще о многом предстоит с ним поговорить, только теперь командовать парадом буду я.
Несмотря на то что я упала на коробки со старыми журналами, я все-таки поранила руку. Я не стала осматривать рану, а быстренько развязала веревку на одной из коробок. Теперь скручу ручки этому нахалу, завяжу покрепче узелок, а затем можно и пульс у него пощупать. Делала я все быстро, как будто пистолет все еще упирался мне в бок.
Операция по задержанию прошла успешно, хотя психологическая подготовка к финалу длилась дольше, чем хотелось бы. Пульс у дядечки прослушивался, хотя в себя он, видимо, придет еще не скоро. Возможно, я этим ящичком проломила ему череп. Что ж, не надо было так злить меня, а лучше было бы вообще со мной не связываться.
Побеседовали бы, подождали бы Мельникова, глядишь, и обошлось бы без таких травм.
Я нашла в углу кладовой пистолет и тряпочкой взяла его в руки — нужно сохранить на оружии только одни отпечатки. Теперь ему светит еще и вооруженное нападение. Хотя у него и так уже полный набор статей по Уголовному кодексу Я положила пистолет на стол, а сама рухнула на диван. Перепачканная в крови и пыли, с зудящим осколком в руке, я не могла и не хотела шевелиться. Соленая и теплая струйка текла по моему лицу, напряжение вылилось в истерику со слезами.
С этим типом я прикидывалась трусоватой и недалекой дурочкой. Но и в действительности я не настолько бесстрашна, чтобы спокойно пережить такую стрессовую ситуацию. Наше вынужденное общение с Лисом раскололо меня на две половинки. Одна из них высчитывала и прогнозировала варианты освобождения, а другая постоянно шептала о смерти. Напряжение и усталость выплеснулись, я стала искать иголку для еще одной неприятной манипуляции. Но иголка совсем не понадобилась, осколок в подушечке ладони был довольно-таки большим, и я извлекла его ногтями. Я еще несколько раз надавила на ладонь, проверяя наличие мелких и незаметных крошек стекла.