Две башни
Шрифт:
Фарамир понизил голос почти до шепота:
– Но я узнал, и с тех пор храню в тайне вот что: перед тем как выйти в последний поход из Гондора, Исилдур отнял что-то у Врага. Это и выяснял Митрандир. Я не знаю, что оно такое, но могучее и опасное без сомнения. Может быть, гибельное оружие Темного Владыки... Если оно могло дать перевес в битве, то вполне понятно, что Боромиру, отважному и гордому, часто безрассудному, но всегда жаждавшему только двух вещей: победы Минас Тирита и собственной славы, понятно, что ему захотелось завладеть этим сокровищем. Зачем только он поехал к Элронду! Мой отец и его советники хотели послать меня, но он вызвался сам, как старший и более сильный. Удержать
Оставьте тревогу, Фродо. Я не взял бы этой вещи, даже если бы нашел на дороге. Если бы пробил час Минас Тирита, а я мог бы спасти его, я и тогда не воспользовался бы оружием Врага. Ни ради спасения Гондора, на ради собственной славы.
– Так говорили и на Совете, – вспомнил Фродо. – Теперь и я так говорю, хотя лучше бы мне вообще ничего не знать об этих делах.
– Что до меня, – продолжал Фарамир, – я хотел бы только вернуть прежние мирные времена, и чтобы Минас Тирит снова стал Минас Анором, Городом Луны, сияющим и прекрасным, равным среди равных, а не господином среди рабов. Война неизбежна, если мы защищаем свою жизнь от супостата, но я люблю меч не за то, что он острый и стрелу – не за ее полет, а воина не за силу. Я люблю их за то, что они защищают родину: ее красоту, древность и мудрость. Вот это я чту и люблю, и ни страха, ни поклонения нет в моих чувствах.
Я не настаиваю, чтобы вы сказали мне больше. Я даже не спрошу, правильно ли угадываю сейчас. Но теперь мне хотелось бы знать о ваших делах, чтобы помочь хотя бы советом.
Фродо молчал. Ему очень хотелось бы довериться этому благородному человеку – он так хорошо и разумно говорил – открыть ему душу и попросить совета и помощи. Но что-то удерживало его. Мысль о том, что из всего отряда могли уцелеть только они с Сэмом, наполняла его сердце страхом и горем. Если так, то он – единственный хранитель тайны, и тогда пусть лучше незаслуженное недоверие, чем опрометчивые слова. Из памяти не шло лицо Боромира, изуродованное желанием обладать Кольцом. Братья были такими разными, но все же они были братьями, Фродо не пережил бы другого лица Фарамира.
Некоторое время они шли молча, серо-зелеными тенями скользя среди деревьев. Было тихо. Вечнозеленые кроны лесов Итилиена купались в солнечном свете.
Сэм не участвовал в разговоре, хотя слушал внимательно. В то же время он чутко ловил лесные звуки вокруг. Он заметил, что Горлума в разговоре не упомянули ни разу. Они шли одни, но Сэм видел, что между деревьями мелькают и другие воины отряда; все они спешили к какому-то хорошо известному им месту.
Раз или два он быстро обернулся, чувствуя сзади чей-то взгляд, однажды ему даже показалось что-то маленькое, черное, мелькнувшее за деревьями. Он хотел было крикнуть, но раздумал. – Не очень-то я уверен, – пробормотал он, – да и зачем напоминать им об этой твари, раз они предпочитают забыть о нем? Я бы тоже с удовольствием, да не могу.
Постепенно деревья становились реже, а склон – все круче. За очередным поворотом открылась речка в узком ущелье: это был тот самый ручеек, что вытекал из озера; теперь он стал быстрым потоком, прыгавшим по камням в глубоком русле. Берега его густо заросли остролистом и можжевельником. Позади, в сияющей дымке, раскинулись обширные луга, а еще дальше – отсвечивающие под вечерним солнцем воды широкого Андуина.
Фарамир остановился.
– Я извиняюсь, но здесь мне придется выполнить приказ. Ни один чужеземец, будь он даже союзником Гондора, не должен знать дороги, по которой я сейчас поведу вас. Вам придется завязать глаза.
– Как вам угодно, – ответил Фродо. – При необходимости так поступают даже эльфы. Так мы входили в пределы Лориэна. Гимли, помнится, все это
– Место, куда я веду вас, не так прекрасно, – вздохнул Фарамир, – но я рад, что вы понимаете меня.
Он позвал Маблунга и Дамрода. – Завяжите глаза нашим гостям. Плотно, но осторожно. Руки связывать не надо. Они дадут слово не пытаться подсматривать. Достаточно было бы и простого обещания зажмурится, но глаза могут открыться сами, если споткнешься вдруг. Помогите им идти.
Хоббитам завязали глаза зелеными шарфами, опустили на лица капюшоны плащей, потом, взяв каждого за руки, повели вперед. Фродо и Сэм могли только догадываться о дороге. Тропинка начала круто спускаться, а склоны вокруг сблизились так, что им пришлось идти гуськом. Каменные стены почти касались плеч. Зеленые воины шли позади, положив руки им на плечи. Иногда их поднимали в воздух и проносили, – вероятно, через наиболее крутые и опасные места. Шум бегущей воды слышался все время справа, с каждым шагом все ближе и громче. Наконец, они остановились, и воины несколько раз быстро повернули их кругом так, чтобы они вовсе потеряли направление. Потом тропа поднялась немного вверх. Стало холодно и шум воды отдалился. Потом их опять подняли и понесли вниз по ступеням. Шум воды раздался вдруг совсем близко и громко; вода плескалась и журчала словно вокруг них, и на лицах они ощутили мелкие брызги. Теперь их поставили на землю и они стояли, не видя ничего, оробев от полной неизвестности. Вокруг все стояли молча. Сзади послышались шаги и голос Фарамира сказал: – Снимите повязки! – Шарфы сняли, капюшоны откинули, они огляделись и ахнули от изумления.
Под ногами был мокрый каменный пол, позади темнело узкое устье пещеры, уходившей в недра скалы. А впереди висела тонкая водяная завеса, – так близко, что Фродо мог бы прикоснуться к ней. Она была с западной стороны. Лучи низкого солнца дробились в воде на множество разноцветных искр. Это было словно окно заколдованного замка, с занавесом из золотых и серебряных нитей, рубинов, сапфиров и аметистов, искрящихся яркими цветными огнями.
– К счастью, мы пришли сюда как раз вовремя, чтобы наградить вас за терпение, – сказал Фарамир. – Это – Окно Заката, прекраснейший из водопадов Итилиена. Немногие из чужеземцев видели его вот так, а точнее – никто. К сожалению, дворца под стать двери нет. Входите.
Пока он говорил, солнце зашло, и струящееся великолепие погасло. Они повернулись и прошли в темную арку. За ней оказалась пещера: большой зал с неровными сводами, освещенный несколькими факелами. Здесь уже собралось много зеленых воинов, и они продолжали входить по двое или по трое. Когда глаза хоббитов привыкли к тусклому освещению, они увидели, что пещера очень велика. В разных углах были сложены оружие и припасы.
– Вот и наше убежище, – весело сказал Фарамир. – Оно не очень-то роскошно, но здесь вы переночуете в полной безопасности. Сухо, тепло, еда есть, а вот огня нет. И нет других путей, кроме тропы, по которой мы пришли, да еще тропы сквозь водопад к глубокому омуту с острыми камнями на дне. Теперь отдыхайте, ужин еще не готов.
Он отвел хоббитов в один из закоулков пещеры, где было устроено подобие постели. Тем временем воины в пещере хлопотали, сноровисто расставляя разборные столы и посуду. Утварь была простая, без украшений, но изящная и добротная: тарелки, чаши, блюда, из обливной глины или из самшитового дерева. Перед скамьей Фарамира стоял на столе серебряный кубок. Фарамир обходил своих людей, негромко расспрашивая входящих. Некоторые возвращались после преследования южан, другие, осматривавшие дорогу вернулись позже. Они не видели врагов, не видели даже орков-лазутчиков.