Две Элеоноры
Шрифт:
Джефри с видом полнейшего изумления поднял брови:
– Фи, графиня!
– Цыц, вонючий курдюк безглазой овцы!
Услышав сакраментальное выражение, Нора подняла на Джефри испуганные глаза, но тот спокойно заметил:
– Ну что ж, курдюк вещь полезная, даже если принадлежит незрячему животному.
Мадлен потрясенно уставилась на взбунтовавшегося парня. Ее лицо побледнело, тонко очерченные ноздри трепетали, глаза метали молнии. Приподняв чашку с кофе, она с силой шваркнула ее об натертый воском пол, потрясший в свое время Нору удивительной красоты узором, выложенным из кусочков паркета
Старинная японская чашка из полупрозрачного фарфора разлетелась вдребезги у ног Патрика, который даже бровью не повел. Он подошел к буфету и, открыв его, достал точно такую же чашку, после чего, наполнив ее кофе с молоком, поставил перед хозяйкой. Закончив действо, он неспешно собрал осколки на серебряный поднос, вытер пол и снова замер чуть позади хозяйского кресла.
Но Мадлен даже не заметила усердия слуги. Вне себя от возмущения она испепеляла глазами Джефри, который, в свою очередь, отпив кофе и кивком головы подтвердив его отменное качество, повернулся к рассвирепевшей женщине:
– Чем ты недовольна, Мад?
– Ты еще спрашиваешь!
– Давай рассуждать здраво, насколько это возможно в данной ситуации. Ты нас пригласила, чтобы отомстить своему племяннику и его невесте. Правильно?
– Да!
– Ну так в чем дело? Правда, дела стали развиваться не совсем по твоему сценарию, но ведь в жизни все предусмотреть невозможно. Я сделал предложение Норе, она его приняла, так что мы теперь жених и невеста со всеми вытекающими последствиями. С другой стороны, мы полны решимости довести начатое дело до конца и будем работать с утроенной энергией. Правда, дорогая? – улыбнулся он Норе.
Услышав подобное обращение, девушка еще больше сжалась, стараясь занять как можно меньше места и поражаясь выдержке Джефри. Как же она его недооценивала еще совсем недавно! Где были ее глаза?
Поняв, какая сумятица творится в душе его невесты, тот незаметно подмигнул Норе и продолжил, обращаясь к Мадлен:
– Если ты немного успокоишься, то сама поймешь, что все идет отлично. Мне и раньше требовались деньги, а теперь, в преддверии свадьбы, они нужны еще больше. Так что стимул получить свои пятьдесят тысяч фунтов у меня только усилился. Нора тоже мечтает о победе. Так что все складывается наилучшим образом. Разве нет?
По мере развития этого монолога на лице Мадлен отразилось сразу несколько эмоций: гнев, удивление, заинтересованность. После того, как Джефри замолк, она несколько минут молчала, постукивая пальцами по столу.
Внезапно она заразительно рассмеялась:
– Ну ты и пся крев, Джеф! Все предусмотрел!
– Леди, в ваших устах «пся крев» звучит почти музыкой после «вонючего курдюка»!
Мадлен примирительно махнула рукой:
– Ладно, я, кажется, немного погорячилась. Черт с вами, живите как хотите! Но если только вы не сделаете то, что я хочу и за что плачу немалые деньги, ты мне покроешь все расходы по этому делу плюс моральный ущерб. Я не желаю больше видеть моего племянника с его девицей в ранге чемпионов, заруби это себе на носу!
– Ты хочешь меня разорить?
– Нет, я хочу, чтобы ты знал, на что идешь.
– Придется принять все твои условия…
– Ну вот и славно. Патрик, еще кофе, только без молока.
– Но у меня тоже есть условие, Мадлен!
– Что-о? И какое?
– Ты отпустишь нас на рождественские каникулы, после чего мы готовы на любые подвиги, какие ты с нас потребуешь.
– Ты хочешь невозможного!
– А разве то, что мы затеяли, не принадлежит к фантастическим проектам? Если Элен еще можно подвинуть на пьедестале, то Ричард с ним просто сросся. Ну, Мад, не будь врединой!
– Меня погубит мое доброе сердце… Считай, что мы договорились. Но я не слышала еще ни слова от твоей невесты. Может, она не согласна с твоим планом, а, Нора?
Поняв только, что изгнание из рая откладывается и Джефри помирился с Мадлен, Нора закивала, словно китайский болванчик, стоящий у нее в лондонской квартире на трюмо:
– Я согласна!
– Ну вот и славно! – пробормотала Мадлен, словно это предложение было частью ее плана. – Раз уж мне не удалось удержать поток в проложенном русле, остается только грести быстрее, чтобы он меня окончательно не смыл… Ладно, сделаю вам презент по случаю помолвки. В Шотландии у меня есть охотничий домик в тихом местечке, куда я иногда наведываюсь, спасаясь от несовершенства мира. Предоставляю его вам на каникулы, после чего вы приедете сюда и будете пахать с утра и до вечера. Ни о чем можете не беспокоиться, Патрик свяжется с тамошними слугами, и они все приготовят. Вы довольны?
– Да! – откликнулись хором Джефри с Норой.
– А теперь поцелуйте меня и убирайтесь с глаз долой паковать вещи, потому что время пошло!
С шумом отодвинув стулья, молодые бросились к своей доброй фее, которая еще минуту назад была подлинной фурией. Но, может быть, именно в этом заключался секрет ее привлекательности? Ведь нашли же в ней что-то шесть мужей, которых она меняла как перчатки!
Уже расположившись в купе и глядя в окно на проносящиеся купы деревьев, поля и станции, Нора рассмеялась:
– Знаешь, я думала, что наступил мой последний час! Ты просто чудо что такое! Вот это выдержка! Я бы так не смогла!
– Если честно, – ухмыльнулся Джефри, обнимая девушку, – у меня были примерно те же мысли, но я вдруг подумал, что если она нас выставит за дверь, то, скорее всего, из моего жениховства ничего не получится, потому что не будет денег даже оплатить свадьбу. Так что это было мужество отчаяния.
– Значит, ты испугался, что потеряешь меня? – улыбнулась Нора и, прильнув к плечу Джефа, потерлась о его свитер щекой.
– Представляешь, какой я трус? – проговорил он, крепче прижимая ее к себе.
– Ты не трус, – прошептала она, подставляя ему губы, – ты мой верный рыцарь, которого я люблю больше жизни.
И они слились в поцелуе, забыв обо всем на свете.
Дни, проведенные в охотничьем домике, пронеслись для Норы и Джефри, словно один непрекращающийся праздник. Они бродили по замершему лесу, видели живую лису и разыскали омелу; пытались ловить, правда безуспешно, рыбу; любовались звездами в Сочельник; дарили друг другу купленные в деревенской лавке подарки в Рождество… и любили, любили, любили друг друга.