Две полоски от босса

Цикл: ОТ НЕНАВИСТИ ДО ЛЮБВИ

Пролог

– Собирай вещи, - цедит сквозь зубы, посылая холодок вдоль позвоночника. Макс никогда не простит, что я скрыла от него наследника...

– Что ты задумал?
– испуганно лепечу, прижимая ладонь к ещё не округлившемуся животу.
– Я никуда с тобой не пойду! 

– Мне плевать на твои капризы, - режет меня

словами Громов.
– А вот тот, кто находится здесь, - кладёт поверх моей руки широкую ладонь, - принадлежит мне.

Глава 1

Ангелина 

— Ангелина!
– я вздрогнула от резкого окрика и резко обернулась на звук голоса. 

Тренер смотрела на меня строго, слегка сведя светлые изящные брови на переносице. Стройная в свои почти сорок три года, высокая и ладная. Ее светлые длинные волосы были уложены в аккуратный низкий испанский пучок. 

В ушах поблескивали небольшие серьги с бриллиантами, переливаясь всеми цветами радуги в свете ламп на потолке. Мне нравилось, как она одевалась - просто, но со вкусом. Тонкие, хлопковые, коричневые брюки и белый льняной топ на узких бретельках – все это смотрелось на ней шикарным нарядом, подчеркивая изысканный вкус. Безукоризненный стиль. 

— Да, Татьяна Константиновна? 

Так и не различив эмоции во взгляде женщины, я опустила руки и нервно провела ладонями по бедрам. Ладоней коснулась приятная ткань белых лосин. 

Взгляд женщины смягчится при виде моего открытого беспокойства. 

— Ангелина, подойди, – уже более мягким тоном попросила тетя Таня и кивнула в сторону раздевалки. 

Я покорно последовала за ней, поморщившись от кольнувшей острой боли в больших пальцах. Взглянув на свои видавшие виды пуанты, тяжело вздохнула. Как же надоело день за днем лечить проклятые кровавые волдыри! 

Взгляд помимо воли обратился на новенькие пуанты Катьки Наумовой. 

Та, задрав свой длинный нос, как будто специально хвастаясь обновкой, без устали крутила пируэты, хотя это далеко не самая ее сильная сторона. 

Вздохнув, я подумала о том, что зависть — плохое чувство. 

Поджав губы, чтобы хоть как-то усмирить своих разбушевавшихся демонов, поспешила в раздевалку. 

— Девочка моя, у тебя что-то случилось? – с ходу, без всяких хождений вокруг да около, начала Татьяна. 

Тренер сбросила с себя всегда восхищавшее меня хладнокровие, с которым она обычно держалась на людях. Оно буквально облегало ее всегда, словно застегнутая на все пуговицы блуза. 

Я пожала плечами, ощущая, как крошится долго возводимая стена. После того, как тренер так по-доброму обратилась ко мне, не совладав с собой, горько всхлипнула, тут же прикрывая глаза, не давая вырваться потоку соленых слез наружу. 

—Та-ак! Понятно! — протянула женщина, глядя, как, не смотря на мои титанические усилия, первая купная слеза побежала по щеке, щекоча нежную чувствительную кожу. 

Я быстро смахнула ее и покраснела, мысленно обозвав себя дурой. Ну, почему я все время позорюсь? 

— Что-то с мамой?
– проницательно

спросила Татьяна, с первой попытки попадая в точку. 

Я порывисто кивнула, понимая, что, если произнесу хотя бы одно слово, то позорно разрыдаюсь, как маленькая девочка, которую учат впервые садиться на шпагат. 

– На вот, выпей!
– засуетилась Татьяна Константиновна. 

Она быстрым шагом подошла к скамейке и подняла с пола бутылку с минеральной водой. Настойчиво протянув поллитровку, терпеливо дождалась, пока я неловкими пальцами откручу красную пластмассовую крышку, которая совершенно не слушалась дрожащих рук. 

— Ну-ну, будет тебе. Не надо так убиваться! Вытри слёзы, все наладится, - она беспокойно покрутила железные ключи в пальцах, явно нервничая. 

Я глубоко вздохнула и яростными морганиями попыталась прогнать прочь слёзы. Крышка поддалась, и я прильнула к горлышку губами, делая первый глоток. 

— Сердце?
– задала Татьяна лишь один вопрос. 

Я растеряно кивнула, словно послушная марионетка, подтверждая проницательную догадку тренера. 

Помолчав с минуту, Татьяна решительно произнесла: 

— Ты иди, Лина, занимайся. Всего-то осталось около часа и - по домам, - и махнула в сторону двери. 

– Спасибо, тетя Тань, - выдавив улыбку, я покорно направилась в указанном направлении. 

Прикрывая ее за собой, растерянно бросила взгляд на тренера. Пальцы Татьяны проворно бегали по клавиатуре телефона. Стараясь выкинуть из головы все плохие мысли о предстоящей маминой операции, я подошла к своему любимому месту и встала в первую позицию. 

Сколько себя помню, моя жизнь всегда крутилась вокруг хореографического станка в зале танцев. Пируэт, кабриоль, любимый мною револьтад – все это прочно поселилось в моих буднях с пяти лет, когда мама впервые привела меня в балетную академию Татьяны Жаровой. 

Одна из самых лучших школ города Анапа, в которую просто так туда не попадёшь. Это я узнала значительно позже, случайно подслушав разговор мамы с ее лучшей подругой тетей Леной. 

Они говорили о том, что если бы мама не помогла какой-то больной раком женщине обезболивающими, не было бы у меня сейчас этих ужасных кровавых мозолей на пальцах. Но, вместе с тем, надежды на светлое безбедное будущее – тоже. 

 Незнакомка болела долго.

 Прогноз самый печальный – третья стадия рака. Чтобы хоть как-то облегчить ей жизнь, врач выписал сильнодействующее обездоливающее. К сожалению, эта дозировка уже почти на облегчала страдания пожилой женщины. 

Мама по доброте душевной помогла Марии Васильевне, а та поговорила со своей дочерью, чтобы она меня взяла в балетную школу. Ее дочь - когда-то в прошлом настоящая прима - на данный момент владелица балетной академии «Нежность» в городе Анапа, мой тренер и почти вторая мама. 

Капелька пота, как в замедленной съемке, покатилась по лбу и упала на пол. 

Я выпрямилась из наклона и, плавно подняв правую ногу, опустила ее на балетный станок. Вскоре все мысли были заняты лишь движениями рук, ног и, конечно же, чудесной музыкой.