Две розы

Гарвуд Джулия

– На Мэйн-стрит я видел и поменьше, – возразил Кол. – У одной шлюхи, Нелли, был такой, А почему ты думаешь, что это мальчик?

– Он же лысый, а лысыми бывают только мальчишки. Аргумент Трэвиса показался Колу вполне резонным. Он кивнул в знак согласия и повернулся к вожаку:

– Что мы будем с ним делать?

– Ну не выбросим же.

Это произнес незаметно вернувшийся Дуглас. Трое мальчиков вздрогнули от неожиданности и от резкого тона, каким это было сказано. Дуглас кивком подтвердил свои слова и продолжил:

– Все

произошло у меня на глазах. Какой-то разодетый пижон вылез из дорогого экипажа с этой самой корзинкой в руке. Потом он встал под фонарем, и я. разглядел его так, что лучше некуда. Женщина стояла на углу и, как я понял, дожидалась его, потому что он, как вышел из коляски, прямиком двинулся к ней. Она все старалась спрятать лицо и натягивала на голову капюшон. Судя по всему, женщина она хорошая и чего-то боится. Потом этот франт начал сердиться, и я быстро сообразил почему.

– Ну и почему же? – спросил Кол, поскольку Дуглас умолк.

– Она не хотела брать корзину, вот почему, – объяснил Дуглас, присаживаясь рядом с Трэвисом. – Она, видишь ли, не соглашалась и все качала и качала головой. Тогда этот парень разорался и начал тыкать в нее пальцем, а потом вытащил толстый такой конверт и показал ей. Тут она будто очнулась и выхватила у него пакет – быстро, что твоя молния. Я еще подумал – что бы ни было в конверте, это наверняка нечто важное. Потом она взяла корзинку. Этот тип полез назад в экипаж, а она сунула конверт к себе в карман.

– А дальше что? – спросил Трэвис.

– Женщина подождала, пока коляска завернет за угол, – сказал Дуглас. – А потом прокралась в переулок и выбросила корзину. Я на нее и внимания-то не обратил – думал, в ней какой-нибудь старый кот, Мне и в голову не могло прийти, что там ребенок. Я бы так просто не ушел, если бы знал…

– А куда ты ходил? – перебил Дугласа Кол.

– Я сгорал от любопытства – что же в том конверте. Ну я и пошел за женщиной.

– Ты его свистнул? – поинтересовался Трэвис.

– Ясное дело, – фыркнул Дуглас. – Не зря же меня считают лучшим карманником на Маркет-стрит. Женщина торопилась, но мне удалось залезть к ней в карман в толпе пассажиров, которые хотели успеть на полночный поезд. Эта дура даже ничего не почувствовала. Готов спорить, сейчас она ломает голову, куда подевался пакет.

– А что в нем? – спросил Кол.

– Ты не поверишь.

Кол закатил глаза – Дуглас имел раздражавшую всех остальных привычку ходить вокруг да около.

– Ради Бога, Дуглас, если ты не… – пригрозил было Кол, но Трэвис не дал ему закончить.

– Я хочу сказать кое-что важное, – выпалил он. Похоже, его нисколько не интересовало содержимое конверта – мысли паренька были заняты ребенком. – Мы единодушно решили, что не выбросим этого младенца. Вот я и думаю – кому мы его отдадим?

– Я не знаю никого, кому был бы

нужен ребенок, – признал Кол и, подражая старшим и более опытным бродягам, потер нижнюю челюсть, лишенную каких-либо признаков растительности, – ему казалось, что этот жест прибавляет ему возраста и является свидетельством мудрости бывалого человека. – На что он годится?

– Пожалуй, ни на что, – ответил Трэвис. – Пока по крайней мере. Впрочем, когда он подрастет.

– Что? – Дугласа заинтриговали мечтательные нотки, прозвучавшие в голосе Трэвиса.

– Нам удалось бы его кое-чему научить.

– Чему же это? – спросил Дуглас и прикоснулся ко лбу малютки указательным пальцем. – Кожа у него прямо атласная.

Трэвис продолжал грезить о том, как он с товарищами будет воспитывать и обучать малыша. Эта идея давала ему ощущение собственной значимости… и нужности кому-то.

– Дуглас, ты мог бы натренировать его шарить по карманам. А ты, Кол, мог бы показать ему, как надо пугать народ. У тебя и впрямь становятся очень страшные глаза, когда тебе кажется, что тебя обидели. Вот ты и научил бы этому малыша.

Кол улыбнулся – слова Трэвиса явно были ему приятны.

– Я стянул револьвер, – прошептал он.

– Когда? – спросил Дуглас.

– Вчера.

– Я его уже видел, – похвастался Трэвис.

– Лишь только мне удастся разжиться патронами, я как следует научусь из него стрелять, – сказал Кол. – Буду самым метким стрелком на Маркет-стрит. Может, мне придется потренировать малыша, чтобы он стал в этом деле вторым после меня.

– А я бы мог научить его находить всякие нужные вещи, – заявил Трэвис. – Я ведь хорошо нахожу то, что нам нужно, верно, босс?

– Да, – согласился Адам.

– Мы стали бы лучшей шайкой во всем Нью-Йорке, которой боялись бы все, – прошептал Трэвис. Глаза его засверкали, а в голосе зазвучали мечтательные интонации. – Даже Лоуэлл и его ублюдки-друзья, – добавил он, имея в виду членов конкурирующей шайки, которых в глубине души страшились все четверо.

Мальчики немного помолчали, представляя себе соблазнительную картину, нарисованную Трэвисом. Кол снова потер подбородок – он настолько увлекся воображаемыми сценами, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос его звучал спокойно:

– Босс поведал бы малышу все, что ему рассказывала его мама про разные книжки. Глядишь, он вырос бы таким же умным, как сам Адам.

– И при этом никто не стегал бы его по спине кнутом, – добавил Трэвис.

– Если мы оставим его у себя, то первым делом надо снять с него это девчоночье платье, – заявил Дуглас, глядя на длинное белое покрывало, в которое было закутано дитя. – Никто и никогда не будет над ним смеяться. Уж об этом-то мы позаботимся.

– Я убью любого, кто позволит себе хотя бы хихикнуть, – пообещал Кол.