Две столицы
Шрифт:
Это он, зараза, мои рассуждения повторяет, что я ещё на пути в Казань высказывал. Тогда речь зашла о построении батальонными колоннами, и я именно этот аргумент приводил. Впрочем мне нравится, что он мои слова мимо ушей не пропустил, в отличии от прочих «перевертышей». Но надо было ответить на аргумент:
— Не забывай, что у Орлова в пехоте численный перевес, и если мы сосредоточим силы на одном фланге, то на противоположном и в центре получим поражение. Так что тактика колонн, о которой все мы мыслим, хороша для больших армий. Нам же надо численный перевес Орлова сточить без собственных
Опять воцарилась тишина и тут поднялся Куропаткин.
— Государь. Я так мыслю, нам надо использовать свое преимущество в дальности огня как ружейного, так и артиллерийского. И вот тут нам на руку то, что Орлов непременно хочет атаковать нас. А значит и на полевые укрепления пойдет не задумываясь. А у нас сейчас с лопатами людей как бы не больше чем с ружьями. Две тыщи у Павлония, да целый Нижегородский полк почти без оружия. Они нам накопают редутов колик треба. И мы можем до последнего вести огонь с тех редутов, а потом их бросать и тикать на следующую линию. Так мы можем потерь избежать и у Орлова пехоту сильно проредить.
— Мда… А на отступлении нас не порубят конные? — Спросил Ефимовский.
— Ну ежели у нас и своя конница наготове будя… Пущай попробуют. Акромя, мои — то драгунами будут, так что отскочить быстро смогут. А пушки надо будет с позиций снимать чуть раньше, чем пехоте отступать надобно будет уже. И тяжелых пушек в такие сражения не брать! Токмо легкие и средние, иначе батареи потерять можно.
Слуги внесли в трапезную подносы с бокалами. В них был чай и сбитень. Чика тяжело вздохнул. Его душа явно просила «продолжения банкета».
— Ну, если вся пальба будет только от драгун, да от трех десятков пушек, — задумчиво протянул Крылов, — то особого ущерба вся эта суета не принесет. Вот если бы все наличные силы выставить да быстро отойти, как вы сказали, тогда был бы толк. Но увы. Пехоте не оторваться от пехоты без значительных потерь, которые будут ничем иным как поражением.
— А если я скажу Вам, Андрей Прохорович, что пехота может бежать со скоростью конного, что вы мне скажете на это? — Хитро прищурился Овчинников
— А скажу я вам, любезный Андрей Афанасьевич, что вы фантазер каких мало, — ухмыльнулся Крылов. — Где же вы таких кентавров найдете?
Полковники захохотали, и сам Овчинников смеялся не меньше прочих. Но когда хохот утих он сказал:
— Как то раз, когда в захваченной Сорочинской крепости мы собирали ополчение для батюшки царя. На нас напала легко — конная команда сабель в двести. Ну, то есть не напала, а к крепости подошла, когда мы там были все неготовые — ворота разбиты, пушки заклепаны…. У меня было полсотни конных, и мы вполне могли уйти, но бросать пехоцких на расправу катькиным солдатам было нехорошо. Повозок и лошадей добыть мы уже не успевали. Времени было мало. И потому мы так сделали. К седлам веревки привязали и потрусили не торопясь прочь. А пешие за те веревки держались и бежали без устали почти час. И за тот час мы почти на десять верст убежали. Способ то нехитрый и все казачки про то знают. Так что если каждому драгуну ещё двух пехоцких на постромках прицепить, да мушкеты на коня закинуть, то оторваться от орловских можно
Народ зашумел, обсуждая этот трюк. А я просто замер мысленно представляя, как огромными зайцами скачут солдаты на привязи к конникам. Пошумев и поспорив господа полковники из казаков и крестьян сочли, что способ может и годный, но только если в чистом поле. Потому как на дороге такое построение колонну растянет неимоверно. И если первые будут бежать бегом, то задние долго ждать своей очереди на движение и рискуют попасть под удар противника. Попробовать такой маневр вызвался Крылов и Овчинников.
Когда на эту тему успокоились с предложением выступил атаман Карга, то есть полковник Каргин Никита Афанасьевич, принявший Второй Яицкий казачий полк после стремительно повышения Перфильева до канцлера.
— В поле то оно понятно как делать но все ж таки от пуль и ядер и наших потерять можно изрядно. Вот хорошо было бы заставить Орлова какую нибудь крепость штурмовать. Что бы умыть их кровью хорошенько.
— Да кроме Мурома между нами и нет ни какого города. А там не крепость, а тьфу! — Плюнул Куропаткин. — Ловушка одна, а не крепость.
— А ежели не в крепости сидеть, а на улицах бой дать, — не унимался Карга. — Жителей из города выгнать всех до одного, и каждый дом под фортецию перестроить. С бойницами, да валами. И пушки поставить на картечь. Они ряд домов отобьют, а мы их подпалим и за следующим ждем. Они снова отобьют а мы снова отступим. На штурмах то они крови прольют куда больше чем мы за стенами. А потом мы раз и уйдем. Нам — то этот город не нужен, поди. Так и будем отступать, пока орловские не сточатся. А вот тогда и генеральную баталию дать можно. А там уж и большие пушки помогут.
Снова зашумели полковники, а я призадумался. Идея довольно революционная, чего уж там…. У этого казака талант воинский, или я тут уже сам не заметив идей назапускал? Хотя про этакий Сталинград точно никогда никому не говорил. Даже удивительно откуда такие мысли — неужели я своим появлением в этой реальности заставил людей думать по — иному?
До глубокой ночи обсуждали план кампании против Орлова и решили, что она будет состоять из трех частей. Во — первых, сразу после окончания распутицы, на дороге от Владимира на Муром надо будет попробовать тактику огневых контактов и убегания от штыковой в чистом поле без всякой инженерной подготовки. Потом в Муроме дать уличные бои на подготовленных позициях и вовремя оставить их. А третьим этапом будут огневые засады на пути от Мурома к Нижнему Новгороду. Но там они будут уже на подготовленных позициях с применением к тамошней холмистой местности.
Генеральное сражение решили не давать пока число солдат у Орлова как минимум не сравнится с нашим. Хотя многие хвастались, что после Мурома у Орлова рота останется. Ну, ну… Оптимисты. Хотя, к тому что мы напланировали Орлов готов быть не может.
Пока шумели полковники я переговорил с Мясниковым, который рвался со своей опостылевшей должности Главного Полицейского куда нибудь обратно в бригадиры. Я дал себя уговорить и поручил ему самую тайную часть всего плана, о котором на совещании не говорилось. Это всякого рода диверсии и подлости.