Двенадцать

Макдонелл Ник

Потом Клод расстреливает Тимми. Продолжая спускаться по лестнице, он видит, как из двери выходит его друг Тобиас, и Клод несколько раз стреляет в него, но все мимо, и Тобиас быстро захлопывает за собой дверь. Лайонелу, все еще голому, с одеждой в руках, приходится остановиться перед закрытой дверью, и Клод стреляет ему в спину.

Он добивает раненых, лежащих на ступеньках.

Их трое: два парня и девочка, и Клод разделывается с ними одинаково, внимательно и откровенно направляя точно рассчитанную автоматную очередь прямо в середину туловища. Клод запомнил, что случилось с Марком Ротко, и не хочет устраивать месиво, которое остается после выстрела в голову, потому что он уже наступил нечаянно на разбрызганные мозги Марка Ротко.

Клод оборачивается, смотрит по сторонам, но нигде не видит брата: тот все еще прячется в углу на верхней площадке лестницы. Крис плачет.

Теперь в доме почти никого не осталось. Клод спускается на первый этаж, проходит по всем комнатам и неторопливо все осматривает.

Там очень просторно. В гостиной он разглядывает вазы матери, диваны, картины на стенах, и не может решить, дать ли здесь автоматную очередь, чтобы уничтожить все в комнате, или не стоит. Здесь все так аккуратно, что ему не хочется нарушать порядок. Так тихо. Он собирается уже уйти и ничего не трогать в этой комнате, но потом оборачивается и дает очередь, так что от стен летит крошка.

К этому моменту уже приехали полицейские. Они кричат Клоду, чтобы тот выходил, но их слова просто плывут у него в голове, он их на самом деле не слышит. Но понимает: они хотят, чтобы он вышел, и вот он выходит, но только не подняв руки вверх. Он выходит и стреляет, и полицейские убивают его раньше, чем он успевает сделать три шага.

Послесловие

98

Я не мог рассказать эту историю по-другому. Кое-что я придумал, но по большей части все это правда.

Мне сделали несколько операций, и теперь я здоров.

Разобраться

в произошедшем смогли не сразу. С Хантера обвинения были сняты сразу же после проведения баллистической экспертизы пистолета Лайонела. Я повесил ту пулю на шнурок и носил некоторое время на шее, но потом снял, потому что не люблю украшения. Потом я держал ее в банке и наконец подарил одной моей подружке, так что пуля теперь у нее.

Я посоветовался с отцом и подал заявление в колледж в Париже. У менябыли хорошие отметки, я сказал, что после окончания школы помогал отцу в ресторане,и меня приняли. Перед отъездом из Нью-Йорка я пошел в жилищный комплекс Джефферсона и постоял на том месте, где застрелили Чарли.

В Париже мне очень нравится. На прошлой неделе я прогуливался с друзьями из университета: переходя Сену, мы остановились, облокотились на ограждение и стали любоваться Собором Парижской Богоматери. Один из них достал косяк и пустил его порукам. Когда очередь дошла до меня, я уже собирался сказать, что совсем не курю. А потом подумал: а какая разница? И было здорово.

Сейчас весна, и по ночам уже тепло; я гуляю и смотрю вокруг. С каждым днем я лучше узнаю город. Не знаю, почему, но Париж мне более приятен, чем Нью-Йорк. Кажется, в этом городе просто витают другие флюиды, или, возможно, дело в том, что Париж не моя родина.

Благодарности

Я должен выразить признательность моим замечательным учителям, редакторам и друзьям: Джоэлу Дорфлеру, Джону Фогарти, Роналду Мюрисону, Тимоти Берроузу, Ларри Колану, Джону Дору; Киту Диллону, Джефу Дойчману, Муки Сингерману, Трине Сен, Джошу Сингеру, Стиву О’Рейлли и Аделле Оливер; Моргану, Джорджу и Пи Джею; моему брату Тому Макдонеллу; моей матери Джоани Макдонелл; и, наконец, настоящему Белому Майку, с которым я никогда не встречался, но чьим великолепным именем воспользовался.