Дверь в Лето
Шрифт:
Опять в точку! Майлз резко повернулся и взглянул на свою жену. Сказать, что выглядела «крысой, загнанной в угол», было бы неверно: крыс такого размера не бывает. Но мне мало было достигнутого успеха — мне нужна была полная победа. Я направился к столу.
— Ну, Белл! Что, если я возьму твой стакан с виски и проверю отпечатки пальчиков? Что обнаружится? Фотографии во всех полицейских участках? Шантаж? Двоемужество? А может, брачные аферы с корыстными целями? Майлз — твой законный муж? — Я протянул руку и взял стакан со стола.
Белл выбила его у меня из рук. Майлз заорал на меня.
Я слишком
4
Сознание я до конца так и не потерял. Подступила дурнота, все поплыло, как после укола морфия, — только введенное мне лекарство подействовало значительно быстрее. На мгновение я отключился. Майлз заорал что-то Белл и, схватив меня в охапку, поволок по ковру. И, как мешок с соломой, бросил в кресло — дурнота стала потихоньку отступать.
Сознание прояснилось, но тело мне не подчинялось. Теперь-то я знаю, что она мне впрыснула «зомби» — наркотик, применявшийся дядей Сэмом при «промывании мозгов». Насколько мне известно, его никогда не использовали при допросах, но быстренько приспособили для «промывания мозгов» — незаконно, но весьма эффективно. Сейчас, похоже, его применяют при однодневном психоанализе, но, чтобы воспользоваться лекарством, даже психоаналитик должен запастись решением суда.
Бог знает, где Белл хапнула его. И бог знает, скольких еще болванов она с его помощью прибрала к рукам! Но меня больше ничего не удивляло. Я просто неуклюже раскинулся в кресле, неподвижный, как бревно. Я слышал все, что происходило, но видел только то, что находилось прямо передо мной. Но даже если бы мимо меня прошествовала сама леди Годива без коня, вряд ли я был бы в состоянии проследить за ней взглядом.
До тех пор, пока мне не прикажут.
Пит выпрыгнул из сумки, подбежал к креслу, в котором я лежал, и спросил, в чем дело. Я не отвечал, и он принялся теребить мою штанину, требуя объяснений. Так и не получив ответа, он вспрыгнул ко мне на колени, положил передние лапы на грудь, заглянул в глаза, желая немедленно и без обиняков узнать, в чем дело.
Я продолжал молчать, и тут он завыл.
Его вопли обратили на себя внимание Майлза и Белл. Майлз повернулся к Белл и зло спросил:
— Ну и что ты сделала? Ты что, рехнулась?
— Побереги нервы, толстячок! Мы его утихомирим раз и навсегда.
— Что? Если ты рассчитываешь на мое содействие в убийстве…
— Чушь! Хотя, по здравому размышлению, его и следовало бы убрать… да у тебя для этого кишка тонка. К счастью, такой необходимости нет. Достаточно препарата.
— Что ты имеешь в виду?
— Он теперь в наших руках. Будет делать то, что я ему велю. Он больше не доставит нам неприятностей.
— Но… Господи, Белл, не можешь же ты все время держать его на игле. Однажды он очухается и…
— Кончай
Я слушал, понимал все, о чем она говорила, но меня ничто не интересовало. Если бы в тот момент раздался крик: «Пожар! Горим!» — я понял бы смысл, но мне все было бы безразлично.
— Не верю я.
— Хм, не веришь? — Она как-то странно взглянула на него. — А следовало бы.
— Как? О чем ты?
— Ладно, не важно. Препарат действует, толстячок. Но сначала нам нужно…
Вот тут-то Пит и начал выть. Не часто приходится слышать, как воют коты; можно прожить всю жизнь и не услышать кошачьего воя. Коты не воют во время драки, как бы сильно им ни досталось, никогда не воют просто из-за неудовольствия. Они начинают выть только в минуты безысходного страдания, когда попадают в совершенно невыносимые условия, когда наступает предел их возможностей и уже больше ничего не остается делать.
Рождающийся вопль леденит душу, его невозможно выносить, он изнуряет своей непрерывностью.
— Чертов кот! Надо выкинуть его отсюда, — вздрогнув, сказал Майлз.
— Убей его! — взвизгнула Белл.
— Ты всегда круто берешь, Белл. Из-за своего бесценного животного Дэн устроит нам скандал посильнее того, который он закатил бы, обчисти мы его самого до нитки. Где тут… — Он повернулся и поднял мою дорожную сумку.
— Я сама убью его! — визгливо закричала Белл. — Я почти год мечтала убить эту проклятую тварь. — Она оглянулась в поисках орудия убийства. Затем ринулась к камину и схватила кочергу.
Майлз поднял Пита и попытался засунуть его в сумку. Только попытался… Пит спокойно позволяет себя поднять только мне или Рикки. Но даже я не осмеливаюсь взять его на руки, когда он воет. Сначала надо провести осторожные переговоры: выведенный из эмоционального равновесия кот опаснее, чем гремучая змея. Но даже если он не был так расстроен, он никогда без сопротивления не дал бы схватить себя за загривок.
Пит вцепился в руку Майлза когтями и зубами. Майлз заорал и выпустил его.
— Отвали, толстяк! — истошно заорала Белл и замахнулась на Пита кочергой.
Ее намерения были достаточно откровенны, и на ее стороне были сила и оружие. Но она не обладала сноровкой в обращении с кочергой, а Пит был весьма искусен во владении своим оружием. Он увернулся от удара и в четырех местах оцарапал ее ноги.
Белл пронзительно завизжала и выронила кочергу.
Что происходило потом, я мог только догадываться, так как имел возможность наблюдать лишь то, что происходило прямо передо мной. Я не мог видеть остальной части поля боя, потому что мне никто не велел взглянуть в другом направлении. Таким образом, я следил за происходящим в основном по отзвукам борьбы, крикам, воплям, топоту ног. Увидел я только, как два человека преследовали кота, потом, совершенно неожиданно, мимо меня пронеслись два человека, которых преследовал кот.