Дверь в Лето
Шрифт:
— Я не собираюсь.
— Да ну? А что же это такое? — Она жестом указала на бумаги.
— Документы для холодного сна. Контракт с Всеобщим страхованием.
— Он сбрендил, — критически заметил Майлз.
— М-да… конечно. Я все время забываю, что под влиянием наркотика размышлять не могут. Могут слышать, говорить и отвечать на вопросы… но вопросы надо ставить правильно. — Она подошла поближе и заглянула мне в глаза. — Дэн, я хочу услышать все, что связано с твоим погружением в холодный сон. Начни с самого начала и расскажи все по порядку. Вот оформленные
Ну я ей и рассказал. На поставленный правильно вопрос я мог отвечать. На это ушло много времени — ведь она велела мне рассказывать подробно, с самого начала и до конца.
— Значит, ты передумал, пока сидел в придорожном ресторане, а вместо этого решил приехать сюда и устроить нам скандал?
— Да.
Я приготовился было продолжить рассказ и поведать им о поездке, о беседе с Питом, о том, как я заскочил в аптеку и как распорядился акциями «Горничной», как подъехал к дому Майлза и Пит не захотел оставаться в машине… как… Но Белл не дала мне возможности рассказать обо всем.
— Ты опять думаешь, как раньше, Дэн, — сказала она. — Ты хочешь погрузиться в холодный сон. Ты собираешься сделать именно это. И никому на свете ты не позволишь помешать тебе. Понял меня? Так что ты собираешься сделать?
— Собираюсь погрузиться в холодный сон. Я хочу… — Тут я стал раскачиваться, как флагшток под сильным ветром. Я стоял неподвижно битый час, не двигая ни единым мускулом, — ведь никто не приказал мне расслабиться. И я начал медленно заваливаться прямо на Белл.
Она отскочила в сторону и резко приказала:
— Сядь!
Я и сел. Белл повернулась к Майлзу:
— Вот так. Я не успокоюсь, пока не вобью ему в башку то, что нам требуется.
— Он сказал, что ему велено явиться ровно в полдень, — напомнил Майлз, взглянув на часы.
— Времени у нас достаточно. Но будет лучше, если мы сами отвезем его туда, чтобы быть… Да нет, черт возьми!
— Что такое?
— Времени слишком мало. Я вкатила ему лошадиную дозу, чтобы его долбануло посильнее, прежде чем он долбанул бы меня. К полудню он, скорее всего, и очухается настолько, что никто ничего не заподозрит. Никто, кроме врача.
— Может, его осмотрят только для проформы, ведь медицинское освидетельствование уже подписано.
— Ты же слышал, что он сказал: доктор собирается проконтролировать, пил ли он накануне. А это означает проверку рефлексов, пробы на реакцию — словом, все то, что нас никак не устроит. На это мы не пойдем, Майлз. Тут наша карта бита.
— А если его отвезти послезавтра? Позвонить им и сказать, что вышла задержка…
— Заткнись, дай подумать.
Она вновь принялась перебирать мои бумаги. Потом вышла из комнаты, но тут же вернулась обратно с лупой, какой пользуются ювелиры. Вставив ее в глаз наподобие монокля, Белл стала тщательно изучать каждый документ. Майлз поинтересовался, что она делает, но она только отмахнулась от него.
Наконец она отложила
— Слава богу, что все страховые компании должны применять стандартные бланки. Толстячок, подай-ка мне желтую телефонную книгу.
— Для чего?
— Давай, давай скорей. Мне надо проверить точное название фирмы. Я и так его знаю, но лучше перепроверить.
Майлз, что-то бурча, принес телефонный справочник. Белл пролистала его, нашла нужную страницу и принялась водить по ней пальцем.
— Точно. Главная страховая компания Калифорнии. И места на бланках достаточно. Хорошо бы заменить ее на Автомобильную — это верняк. Но в Автомобильной страховой компании у меня нет связей, да и я не уверена, что они имеют дело с анабиозом. Скорее всего, они занимаются только страховкой автомобилей. — Она подняла голову от бумаг. — Толстячок, ты сейчас же отвезешь меня к нам на фабрику.
— Что?!
— Может, ты знаешь другой, более быстрый способ раздобыть электрическую машинку со шрифтом для деловых бумаг? Нет, лучше поезжай за ней один: мне надо сделать несколько звонков.
Майлз нахмурился:
— Белл, я начинаю понимать, что ты затеваешь. Это же безумие. И притом дьявольски опасное.
Она рассмеялась:
— С твоей точки зрения. Я же говорила, что у меня в свое время были хорошие связи. Ты мог провернуть дельце с «Менникс» в одиночку?
— Ну… Не знаю.
— Зато я знаю. А может, ты знаешь, что Главная страховая принадлежит «Менниксу»?
— Нет, откуда. Нам-то какая разница?
— Дело вот в чем. Кое-какие связи у меня сохранились до сих пор. Фирма, на которую я работала до вас, время от времени помогала «Менниксу» избежать уплаты кое-каких налогов… пока мой хозяин не смотался из Штатов. Как ты считаешь, могли мы провернуть наше дельце, не будучи уверенными, что Дэнни нам не помешает? О «Менниксе» я знаю все. Ну а теперь поторопись. Привезешь машинку, и у тебя будет случай увидеть виртуоза за работой. Кота берегись!
Майлз, продолжая ворчать, направился к двери, потом вернулся.
— Белл, разве Дэн поставил машину не перед домом?
— А что?
— Да нет ее там, — расстроенно сказал он.
— Наверно, он оставил ее где-то поблизости, какая тебе разница? Дуй за машинкой, и поживее.
Он ушел. Я бы мог им сказать, где поставил машину, но, поскольку они меня не спросили, мысль об этом не задержалась в моем мозгу — я вообще ни о чем не думал.
Белл тоже куда-то ушла, и я надолго остался один.
Майлз вернулся уже на рассвете. Он выглядел изможденным и с трудом волок на себе нашу тяжеленную машинку. Потом они снова оставили меня одного.
Вскоре Белл вернулась и спросила меня:
— Дэн, тут в бумагах сказано, что ты поручаешь страховой компании заботу об акциях «Горничной». Так вот, ты совсем не хочешь так поступать, ты хочешь отдать их мне.
Я не ответил. Белл встревожилась:
— Сформулируем иначе: ты очень хочешь передать их мне. Ты понимаешь, что ты хочешь передать их мне? Или не понимаешь?