Дверь в никуда
Шрифт:
Неожиданно набежала волна и окатила ее почти до колен. Энни взвизгнула, смеясь, сняла туфли и вылила из них воду. Они пошли дальше, и Стив понес ее туфли в руках.
Волна схлынула, вслед за ней бежали мокрые искрящиеся ручейки песка. Новая волна набежала и залила цепочку следов, оставленных босыми ногами Энни.
За поселком был длинный пустынный берег, а на дальнем его конце возвышалась сказочно-громадная, круглая сторожевая башня оставшаяся от римских времен, Башня Мартелла.
Энни обулась и потянула Стива к каменной громаде.
Подойдя к ней, они постояли, восхищенные
Энни прислушалась к рокоту волн, крикам чаек. В глубине побережья простиралась пустынная болотистая местность, испещренная пятнами бурой травы и пронизанная узкими каналами. Еще дальше был виден, похожий на устремленный в небо терем, церковный шпиль. Вся местность продувалась холодным ветром. Энни вздрогнула и передернула плечами.
Под этим высоким небом, рядом с башней, простоявшей столетия, рядом с вечным гулом моря и криком чаек, они вдвоем казались себе такими маленькими, ничтожными, но, и в то же время у Энни появилось чувство, что и они со Стивом тоже будут всегда, вечно, и, возможно, ничего важнее сейчас не было.
Энни опять вздрогнула от холода.
– Давай вернемся назад через поселок – сказал Стив.
Они опять шли рука об руку, заглядывая в окошки изящных чайных и старомодных овощных лавочек. На одном розовом коттедже висело объявление агента по продаже недвижимости.
Уют узкой улочки, упирающейся своим концом в море, согрел и успокоил Энни.
Они вернулись в маленький голубой домик, и Энни приготовив чай, поставила чашки на поднос и отнесла их в комнату с балконом, туда, где они могли пить горячий, ароматный напиток и любоваться тем, как меняется свет над морем.
В тихой, спокойной уединенности этого лома. Стив и Энни стали, неожиданно для самих себя, робкими и застенчивыми.
Энни подумала о тех месяцах, которые прошли со дня их последней встречи в ультрасовременной квартире Стива.
Они сидели совсем близко, боясь прикоснуться друг к другу, словно не зная, чего ждать от соседа.
Энни вдруг подумала о том, знает ли она вообще человека, с которым сейчас сидит. И, когда Стив неожиданно взял ее за руку, она вздрогнула и невольно отодвинулась от него. Движение ее получилось таким неуклюжим, что оба засмеялись, стараясь сгладить неловкость и побороть волнение, а потом Стив сказал:
– Знаешь что? Я приглашаю тебя на обед. – Энни приняла ванну и переоделась в маленькой квадратной спальне, затем достала свою одежду из сумки и аккуратно разложила ее на покрытой пестрым лоскутным одеялом кровати. Она расставила свою парфюмерию на комоде, а потом занялась развешиванием одежды в шкафу, удивляясь невольно тому, что в нем только ее платья.
Потом Энни подняла свою сумку. Это был разбитый, неописуемо поношенный ветеран, свидетель множества семейных выездок и уикэндов. Закрытая сумка Стива, стоявшая тут же в комнате, была совершенно не похожа ни на что, чем когда-либо владели они с Мартином. Энни осторожно прикоснулась кончиками пальцев к этому мягкому, черному, кожаному произведению галантерейного искусства, потом быстро отвернулась и поставила
Когда Энни вернулась к Стиву, тот сидел на балконе, глядя на море. Он сейчас же обернулся и посмотрел на нее с восхищением и изумлением, как будто они только что познакомились.
– Ты прекрасна! – сказал он и поцеловал ее в уголки губ, и Энни тут же услышала властный толчок своего влечения к нему.
– Пошли обедать, – шепнул он ей.
Дорога, которая шла через широкие просторные поля была пуста, и Стив вел машину на большой скорости. Солнце садилось; лучи его били им в спину длинными, яркими снопами. Потом они мчались через пустынный лес, и мимо них пролетали черные стволы сосен, а когда они выехали из их окружения, солнце уже закатилось и с неба опустилась ночь.
Энни почувствовала, что никогда еще не любила так природу, окружавшую их со всей ее темнотой и светом. Она представила, как прекрасна будет эта ночь у них со Стивом, потом вспомнила, какими незаметными они казались себе рядом с башней Мартелла, и тихонько засмеялась. Теплая мужская ладонь накрыла ее руку. Они выехали в какой-то маленький городок и остановились на площади, окруженной со всех сторон старыми домами из красного кирпича. Тут на углу находился небольшой ресторанчик. На столиках были бумажные скатерти, под потолком горели яркие светильники, а столик, за который сели Стив и Энни затерялся в углу среди сидящих тут яхтсменов, рыбаков, и просто отдыхающих. Морской салат, который им подали был самым свежим и вкусным из всего, что когда-либо пробовала Энни. Потом последовал морской окунь в простом сливочном соусе.
Они ели так, как будто весь день умирали от голода, пили соломенно-золотистое Шабли. Под воздействием вина щеки у Энни порозовели. Стив и его подруга болтали, не замечая ничего вокруг, о всяких пустяках и смеясь так, что казалось весь мир, все то, что было там, за бархатно-синими окнами ресторана, для этих двоих сейчас не существовало.
Они вернулись в скрипучую темноту стоящего у моря дома очень поздно. Стив повернул выключатель и прищурился от яркого света.
– Холодно, – сказал он. – Я разожгу огонь, хочешь?
Рядом с печью в корзине лежали дрова, и скоро они уже весело трещали в топке. Запах горящих поленьев, тепло окутали мужчину и женщину. Стив принес бутылку бренди и два бокала. Он подал один Энни, и она пригубила, чувствуя, как горячая влага потекла по горлу.
– Послушай, как шумит море – прошептал Стив. В тишине дома казалось, будто волны разбиваются прямо у порога. Он отдернул шторы, и им стал виден маяк. Луч света шарил над морем, исчезал и вновь возникал из мрака.
Стеснение и неловкость, которые они испытывали вначале, исчезли. Стив повернулся к Энни, и она, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, потянулась к мужчине и прижалась к нему, зная, что наступил тот час, которого они так ждали. Энни откинула назад голову и подставила ему свои губы, а Стив склонился над ней, и его фигура заслонила красное пламя камина и свет маяка. Энни отклоняла голову все дальше, пока ее затылок не коснулся диванных подушек, и тогда ее открытые губы соприкоснулись с губами Стива.