Дверь
Шрифт:
– Вот бы мне вашу надежду...
– Она не совсем безосновательна.
– Да?
– Да.
Воронин затушил догоревшую сигарету. Ратомский выбросил окурок и пепел за окно, опустил раму, тщательно вымыл крышку - пепельницу. Во время этих манипуляций он говорил:
– Там, за мембранами - не один мир, их несколько. Вам показали - и действительно неважно, наяву или с помощью внушенных галлюцинаций противоборство, борьбу. Видимо, эти миры враждуют. Их интересы и цели неведомы нам. Так почему вы исключаете возможность, что по каким - то своим причинам одна из сторон могла передать вам искаженную информацию?
– А я и не исключаю. Расчеты необходимо
– Вот именно, предварительные. Но допустим даже, что они стопроцентно верны. Так ли уж мы бессильны, так ли уж совсем ничего не можем противопоставить угрозе?
– Ничего. Даже если мы согласимся никогда больше не открывать ни одной Двери и взорвем наш энергетический центр, это уже ничего не изменит.
– Да вы обыкновенный пессимист!
– воскликнул Ратомский.
– Пусть на данном этапе мы не знаем, что делать. Но мы будем работать... Лучшие умы Института, включая вас... Выход может отыскаться в самой неожиданной стороне.
– Конечно, мы будем работать, - устало согласился Воронин.
– Но боюсь, что я не пессимист, а реалист...
В палате появился доктор Михайлов и подозрительно потянул носом.
– Курили?
– строго спросил он.
Ратомский принялся было опрадываться, но Воронин перебил его.
– Меа кульпа, доктор, моя вина... Сил не было терпеть.
– Нехорошо, - Михайлов осуждающе покачал головой.
– А впрочем, прощаю. Раз тянет курить, значит, вы восстанавливаетесь быстрее, чем я ожидал... Но вашу беседу придется заканчивать, пора.
– Скорее выздоравливайте, Борис, - пожелал Ратомский на прощание.
– Я ещё загляну к вам.
Он осторожно пожал руку Воронину, крепко - доктору Михайлову и покинул палату. За дверью он сразу сник. Как ни бодрился Геннадий Андреевич в разговоре с Ворониным, он был обеспокоен гораздо сильнее, чем старался показать Борису. Итоговые формулы Воронина убеждали его и без знакомства с методикой расчетов. Не на сто процентов, но... На девяносто пять. И он не обольщался по поводу поисков эффективных вариантов спасения.
На улице Ратомского ждала машина.
– Куда?
– бросил через плечо водитель (разумеется, сотрудник НКВД).
– Домой...
Машина тронулась, и Ратомский прогрузился в размышления. Упоминание Воронина о Кекуле и Менделееве привело главу Института Фоксхола к пугающим аналогиям. Эти ученые работали над своими проблемами долго, вдохновенно, упорно (подобно Воронину), и подобно Воронину пришли к результату путем внезапного озарения. Результат в обоих случаях оказался истинным, а озарние - следствием напряженных усилий мысли, проявившимся в необычной форме. Не произошло ли то же самое и с Борисом? Тогда получается, что ни с каким чужим разумом он не контактировал, а его галлюцинации (именно его, никем не внушенные!) - лишь обходная дорога, которой мозг ученого привел его к решению задачи, помог осознать уже готовый ответ. Истинный, как и у Менделеева, и у Кекуле... И тогда рушится всякая надежда на то, что некая непостижимая сила могла навязать Воронину ложную информацию. Если так, сколько времени остается Фоксхолу... И Земле? Уравнения Воронина не позволяют оценить сроки приближающейся катастрофы, они вообще не связаны с временем. Тут нужен иной подход, иная математика...
И все - таки, успокаивал себя Ратомский, окончательно ещё ничего не ясно. Возможно, все это буря в стакане воды. Неплохо бы соблюдать осторожность в докладах политическому руководству, не провоцировать панику. Гордеев знает... И другие, наверное, тоже. Но они - не ученые, им что формулы, что
5.
Самолет из Кливленда приземлился в Вашингтоне ранним утром. Стивен Брент подошел к банкомату, получил немного наличных и взял такси. Он жил в тихом, респектабельном пригороде, как и полагалось по его статусу сотрудника АНБ.
В аэропроту Кливленда Бренту пришлось понервничать. Он не знал, зазвенит ли Ключ на контроле (от револьвера он, конечно, избавился заранее) и если да, как он сумеет объяснить, что это такое. Не пульт ли дистанционного управления для взрывного устройства?
Однако все обошлось. Ключ не зазвенел, и короткое время перелета до Вашингтона Брент посвятил обдумыванию дальнейших планов. У него было два возможных пути. Первый - назначить встречу связнику, через него передать в Москву Ключ и краткий отчет о последних событиях. Но какой, во имя всего святого, отчет? Написать о том, как человек, которого не берут пули, увез Брента в потусторонний мир? Если же отделываться общими фразами на канцелярском языке, в Москве не поймут, что делать с Ключом.
Второй путь нравился Бренту больше. В его доме хранились безупречные документы на несколько имен. Под одним из этих имен он мог вылететь в Москву, продемонстрировать Ключ и найти слова, которые будут выслушаны и восприняты правильно. Правда, и тут имелось возражение - такая эскапада явилась бы грубейшим нарушением всех инструкций. Тем не менее Брент все же склонялся к тому, чтобы предпочесть второй путь, ибо не забывал и о Тейлоре, и о тех, кто стоял за ним. Не то чтобы Стивен Брент не доверял связнику или сомневался в надежности передаточных каналов, но... Обладая столь важной информацией, лучше полагаться на себя. А с инструкциями как нибудь обойдется...
Такси остановилось у дома Брента. Расплатившись, Брент отпустил машину и долго осматривался на малолюдной улице, застроенной скромными на вид, но довольно дорогими двухэтажными домами. Он не заметил никаких тревожащих признаков, но это мало успокоило его. Будучи профессионалом, Брент знал, что если за ним охотятся такие же профессионалы, никаких признаков и не будет. И хотя образ поведения Тейлора не давал оснований причислить его к этой когорте, не один же Тейлор на белом свете.
Дверной замок как будто без хозяина не открывали... Вот именно, как будто. Стивен Брент вздохнул и вошел в дом. Индикатор видеосистемы утверждал, что никто не нарушал покой жилища. Брент сразу поднялся в кабинет, где отпер потайной сейф. В нем находились фальшивые документы... Брент не боялся держать их дома. Изготавливали их не в Москве и не по заданию Москвы, и Стивен Брент знал, как в случае необходимости объяснить руководству АНБ их происхождение и предназначение - в некоторых миссиях группы "Д" обойтись без них было нелегко. Творческая инициатива, сэр.
Немедленно оформлять вылет в Москву Брент не собирался. Он смертельно устал, а снова прибегать к стимуляторам значило рисковать жизнью. Он нуждался в сне, он хотел есть, хотел принял ванну... Но документы он решил выбрать прямо сейчас, и не только чтобы потом не тратить на это время. Он опасался, что ПОТОМ времени ему могут и не оставить...
Превым делом Брент достал из сейфа пистолет и положил рядом. Дом был оборудован превосходной новейшей системой сигнализации, никому не удалось бы проникнуть сюда незаметно - перед глазами Брента располагалась лампочка, над ней звонок, справа телемонитор... Но с пистолетом как - то спокойнее.