Дверь

Быстров Андрей Михайлович

Не дожидаясь ответа Мальцева, Гордеев уже работал за клавиатурой.

– Каждая ракета, - говорил он, перебирая клавиши пальцами, - имеет у нас собственное имя. Это как-то элегантнее, чем номера, вы не находите? Та, которую мы запустим, называется "Черный Стражник". Она предназначалась Нью - Йорку... Водородная боеголовка в десять мегатонн.

Слушая Гордеева, произносившего ужасные слова с восхитительной непринужденностью, Мальцев вновь ощутил приступ страха. Да этот народный комиссар попросту потешается над ним... Манкуртал - фикция. Они уже решили нанести

атомный удар, и вот Мальцев присутствует при том, как будет уничтожено полмира...

На экране возникли зеленоватые строчки.

ЧЕРНЫЙ СТРАЖНИК

ЦЕЛЬ - НЬЮ-ЙОРК

КОД ЦЕЛИ 085 316

КОД ТРАЕКТОРИИ 442 031

– Коды цели и траектории нам не нужны, - бормотал Михаил Яковлевич, ведь ракета никуда не летит... Обнуляем их... Могли бы обойтись и без этого, но если мы подготовим к запуску нацеленную ракету, параметры участка выведения покажутся на экранах операторов центра, а это нам ни к чему...

После слов "КОД ЦЕЛИ" и "КОД ТРАЕКТОРИИ" выскочили ряды нолей, что несколько успокоило Мальцева, хотя он не знал особенностей программы и Гордеев мог запросто обмануть его.

Монитор высветил новую надпись.

ДАТА И ВРЕМЯ СТАРТА

– Тут можно нажать ENTER, и ракета взлетит прямо сейчас, комментировал Гордеев.
– Так как я лишил её боевого задания, они при таком варианте упала бы где - нибудь в Фоксхоле... Не забывайте, что для бомбардировки Земли надо ещё открыть Двери в строго определенных пространственно - временных координатах, а я этого не сделал... Кстати, в данный момент это рискованно, мы вне оптимального интервала... Итак, сегодня, ровно через час? Правильно?

– Да, - нервно сказал Мальцев.

– И последнее - крышка люка пусковой шахты. Нам ведь нужно, чтобы она оставалась закрытой. Так как подобной идиотской опции программа не предусматривает, поступим иначе.

Гордеев подошел к сейфу, набрал код цифрового замка. Внутри оказались не обычные для сейфов полки с каким - либо содержимым, а сплошные ряды выдвижных подносов для компакт - дисков, таких, как в системном блоке любого компьютера, но установленных подряд сверху вниз. Ровный свет зеленых индикаторов свидетельствовал о том, что все блоки заряжены и функционируют.

Открыв два блока одновременно, Гордеев поменял компакт - диски местами.

– Вот так, - удовлетворенно сказал он.
– Теперь вместо команды на открывание люка последует совсем другая... Все?

– Нет, не все... Сигнал тревоги.

– Ах, да...
– Михаил Яковлевич вернулся к компьютеру.
– Полагаю, десять минут...

– Вы уверены, что за десять минут они не успеют... Остановить?

– Конечно, уверен, - Гордеев сосредоточенно потыкал пальцами в клавиши.
– Теперь бы и я не успел, даже за час, притом они не знают моих личных кодов. Нет, им ничто не поможет, включая взрыв этой комнаты. Ведь здесь - только начало цепи. Сейчас работает множество защищенных, дублированных программ, линий, каналов...

– Но им хватит времени покинуть опасную зону?

– Хватит.

Мальцев мысленно отметил фразу Гордеева, о том что и сам он не сумел

бы теперь предотвратить запуск ракеты. Значит, дело сделано, если отбросить прошлые сомнения... Олега не посещали высокопарные сентенции типа "я спас наш мир, а за это не страшно и погибнуть". Нет, ему хотелось жить... Не вечно, как эти упыри из коммунистической утопии, а просто жить, снова увидеть свою квартиру, слушать музыку, встречаться с друзьями, целовать девушек... Поэтому он испытал настоящий приступ животного страха, когда по возвращении к броневику с Гордеевым произошло то, что произошло.

Попрощавшись с капитаном Петровым и приоткрыв дверцу машины, Гордеев вдруг смертельно побледнел, набрал полную грудь воздуха, шумно выдохнул и пошатнулся.

"Конец, - подумал Олег, в котором вопили страх и обреченность, заглушая все остальное.
– Конец действию манкуртала, а вместе с ним и моей жизни. Убьют, наверное, не сразу... У них такая богатая фантазия!"

13.

Кремнев готов был броситься на Зорина, невзирая на близость пистолетного ствола. И он сделал бы это, потому что больше ничего не оставалось... Если бы Зорин внезапно не опустил пистолет.

Отступив шага на два, Зорин взмахнул тростью и упал.

Не веря своим глазам, Кремнев смотрел, как его враг корчится на полу. Ему было некогда размышлять о причинах, впрочем, и для бессмертного, очевидно, не проходят даром столь страшные физические повреждения.

Ногой Кремнев выбил пистолет из ослабевшей руки Зорина, подхватил его, сунул в карман, отцепил шнур от портьеры и связал почти не сопротивлявшегося противника.

– Ключ!
– заорал он.
– Где Ключ?

На губах Зорина вскипала пена, он что - то невразумительно хрипел. Кремнев наклонился, приблизил ухо к обезображенному, отталкивающему лицу, ставшему ещё отвратительнее в муках агонии. Он услышал не ответ на свое требование и даже не проклятье, а что-то странное и совсем будто к ситуации не относящееся.

– Апоптоз, - стонал Зорин.
– Апоптоз, Корнеев... Меморандум номер восемьдесят один - А, смерть... Корнеев...

Изо всех сил Кремнев пнул Зорина ногой в бок.

– Где Ключ?
– яростно взревел он.

Но Зорин все тянул свою бессознательную литанию. Поняв, что толку от него в этом состоянии не добиться, Кремнев плюнул и обыскал карманы лежащего. Ключа не было - вернее, был, но другой: ключ от двери, за которой Зорин запер Богушевскую.

Вставив этот ключ в замок, Кремнев распахнул дверь и в сопровождении не отстававшей от него Иры ворвался в большую полутемную комнату.

Он не сразу увидел Зою - она лежала на кушетке в углу. Кинувшись к ней, Кремнев отшатнулся.

Немыслимые перемены произошли в лице женщины - в первый момент Кремнев даже подумал, что это не она. Кожа пожелтела и висела дряблыми складками, как у глубокой старухи. Глаза в окружении резких морщин ввалились и покраснели. Бледные губы дрожали, сморщенный лоб усеивали крупные капли пота, продавленные крылья носа имели восковой цвет. Женщине, лежавшей перед Кремневым, было по меньшей мере лет девяносто...