Дверь
Шрифт:
– Он дурак! Откуда у юного мага Туно могли оказаться свежие сливки?
– Мне бабушка так рассказывала!
– Дура она! Она уже из ума выжила и все путает!
Послышались звуки возни и вскрики. Кто-то боролся за честь бабушки. Вопли сильно смахивали на птичий базар.
– Прекратите, дети!
Звуки оплеух. Чей-то рев. Яростный от невозможности дотянуться до обидчика.
– Ну вот, все успокоились. Продолжим урок. Вы оба не правы. Никто достоверно не знает, чем угощал юный маг Туно великого волшебника Гаспара. За сто лет столько всего напридумывали…
– Мне по-разному говорили. Подношения нужно бросать в воду. Или, ждать, положив на камне угощения. Вроде как недолго. Как только Гаспар высунет морду из воды – хватай его. Он станет вырываться и ругаться по всякому скверными словами. Но ловец должен крепко держать Гаспара за плавник. Вот так, мне бабушка показывала. Когда Гаспар устанет, то непременно спросит, что надо ловцу. И вот тут нужно не растеряться и требовать кость его предков. Гаспар согласится и уйдет вглубь озера, а вернется с тем, что попросили.
Тоник тихо простонал, но получил подзатыльник от Пикселя и умолк, а я жадно вслушивалась в лекцию про рыбьего волшебника.
– Ладно. Тебя тоже ждет хорошая отметка. А теперь, пусть другой расскажет.
Детские голоса наперебой принялись вопить. Потом учитель прикрикнул и мы услышали серьезный голос типичного ботаника.
– Теперь следует омыть кость в проточной воде, положить на Солнце под радугой. Через три дня и три ночи на палочке сами собой появятся красивые узоры. Теперь положено «приручить» палочку. Ее носят при себе, но никому не показывают. Потом надо идти куда показывает стрелка определителя магии. Там, где самый большой и светлый магический уровень, палочку надо заряжать еще три дня. Она сама накопит нужное количество магии и теперь ею можно пользоваться.
– Ага! Учитель! Поставьте ему самую низкую отметку! Он забыл про имя хозяина!
Ботаник исправлял оплошность, выкрикивая слова с невероятной скоростью.
– Как только палочка станет волшебной, нужно четко назвать ей имя ее хозяина.
– Ох, ни фига же себе! – тихо простонал Пиксель, – Мы только что сожрали великого мага Гаспара.
– Гаспара, – машинально поправила я, – Надо сваливать по-тихому, не то они нас сейчас обнаружат и переубивают нафиг.
– Не успеем, – мрачно заметил Тоник.
Экскурсия во главе с учителем прошла чуть правее. Нас не заметили – мы как жабы на земле распластались. Как только детские голоса утихли, приподнялись и едва не выдали себя. Я тоже не могла удержаться от смеха, глядя на наши покрытые песком рожи.
– Дети, видите – озеро полно волшебства. И через неделю здесь соберутся самые известные маги, чтобы умолять великого волшебника Гаспара отдать им кость его предков. Вот здесь будет возведен шатер. Все известные правители почтят наш край своим присутствием. И поэтому – прошу вас – ведите себя достойно, чтобы не опозорить своего старого учителя.
– Беда-беда-огорчение, – провыл Пиксель. И где мы теперь возьмем им этого гребаного Гаспара? Высрем что ли?
– Зато у нас есть эта самая прародительская кость. Кстати, а где она?
– Сами
– И куда ты ее бросила? – явно нервничая, выведывал Тоник.
– Никуда. Вот она. Я ее в рюкзак положила. Как добычу. Согласись, не каждый день рыба приносит тебе подарки.
– Это хорошо. Это просто замечательно, – у Тоника по лицу можно было прочитать движение гениальной мысли.
Он умный, но слишком разносторонний в своих увлечениях. Многогранный такой. Но временами и умный.
– Я вот что решил. Мы сейчас дождемся пока эта школота свалит домой. Уберем тут, чтоб было как было…
– Не занудствуй, а? Лучше скажи – план уже есть? – Пиксель смотрел на Тоника с надеждой.
– Есть. Трудно выполнимый. Но мы справимся. А ты, – он посмотрел на меня, – Можешь ликовать. Теперь даже я не сомневаюсь, что у тебя получилось. Это не Карелия. Это другой мир.
– Если только в Карелии не завелась община идиотов, верящих в магию и волшебные палочки.
Экскурсия ушла. Мы тихо и очень аккуратно уничтожили следы своего пребывания. Поглядели на озеро. Наверное, каждый из нас в тот момент хотел попросить прощения, но у кого?
За дверью тишины не было. Сварливая собака продолжала монолог о своей участи, пели птицы, жужжали насекомые, гудел паровоз. И снова меня нервировало ощущение чьего-то внимательного взгляда. Хотя я так никого и не заметила. Зато я только теперь поняла какой у нас разный воздух. За дверью он был вкусным, а здесь – воняющим второсортной цивилизацией.
Когда мы проезжали мимо Вантового моста, Тоник вдруг резко затормозил. Мы тоже рядом встали.
– Народ, а как так получилось, что мы не свихнулись? Ну, сами понимаете – с нами случилось что-то невероятное. И мы преспокойно так крутим педали, планы строим…
– И не вопим на всю вселенную про чудесную дверь? – догадался Пиксель.
– Я не про это. Я про то, что мы не сошли с ума, когда все произошло.
Он пытался донести до нас какую-то важную для него мысль, а мы тупили по черному.
– Тоник. Все просто. Вот посмотри вокруг. Город. Миллионы людей. Разных. И половина из них, не меньше, готова к чему-то этакому, – я не знала, как выразиться точнее, да и в нашем случае нужных слов пока не придумали.
– Точно! Верняк! Нас телек и киношки давно подготовили! – обрадовался Пиксель.
– К чему? К поеданию чужой святыни? – Тоник поджал нижнюю губу, подвигал бровями и поехал дальше.
Глава 6. Гениальный план
Мой дом – подходящая база для военных советов. Родители развелись и заново состряпали семьи, отчего я стала лишней. К тому же бабушка завещала мне свою квартиру, в которой теперь живу. Это печально, но удобно. Особенно сейчас, как и в любой другой день, когда нам нужно что-то обсудить. Иногда посиделки сопровождаются мелким ремонтом того, что я не смогла сама починить, например – вкрутить сгоревшую лампочку. Ребятам нравится мне помогать. А мне нравится принимать их помощь.