Дверь

Долгопят Елена

Она остановилась перед магазином и долго не могла закрыть зонт.

Спица была сломана. Женщина походила на птицу с одним, перебитым крылом.

Я был уверен, что знаю даже ее имя. Забыл, но вспомню, обязательно вспомню.

Я отступил за витрину, когда она вошла, будто боялся, что и она меня узнает. Она должна меня знать.

Взяла хлеб – полбуханки черного. Тетка у автомата разменяла ей десятку. Она сыграла два раза. Ничего не выиграла. Отправилась к выходу. Я знал – заранее! – на улице она остановится и достанет сигарету. И спички. Я знал, что зажигалки у нее нет.

Она вышла, достала сигарету, спички, чиркнула, в горсти поднесла огонек. Дождик крапал, но она не стала раскрывать зонт. Дождь сеял мелкий бисер на ее волосы и плечи. Я шел за ней. Сердце болело от нежности. Я так ее чувствовал, как собственного ребенка. И все мне было в ней знакомо, и походка, и голос, и взгляд. И распухший, тяжелый ее портфель был мне знаком.

Какой-то мальчик с ней поздоровался, и, хотя поздоровался он звонко, голос она его не услышала. Задумалась, и о сигарете своей забыла.

Дверь, за которой она скрылась. Я остался в подъезде. Не мог заставить себя выйти и уехать. И позвонить ей в дверь, напугать, тоже не мог. Она была самая дорогое мне

существо.

Осень. Теперь я знаю – или помню – как угодно. Ее запах, ее имя, ее пальцы, испачканные мелом, и детские тетрадки в ее портфеле, ее глухоту, иногда ограждающую ее от мира. Глухота как скорлупа, раковина. Но самое интересное, я помню, до чудовищно мелких деталей, ее квартиру, хотя не был ни разу. Хочу побывать и проверить. Но так осторожно, чтобы она ничего не заподозрила, не испугалась.

Первая четверть заканчивается. Вечером, после уроков, педсовет. Даша одна в классе. Детские голоса как будто еще не отзвучали. Или она их слышит с таким запозданием? Она приоткрывает фрамугу. Воздух холодный, со снежной колючей пылью. Даша просматривает тетради.

Закуривает. Смотрит на часы. Гасит сигарету о чугунную батарею, бросает в урну окурок. Уходит. Закрывает дверь. Язычок замка защелкивается.

В это время он взбегает на школьное крыльцо, распахивает дверь.

Строго бросает на ходу охраннику:

– К директору.

Поднимается на третий этаж. Конец перочинного ножа вставляет в замочную скважину, поворачивает. Это уже было когда-то, он помнит.

Дверь отворяется. Ключ она обычно кладет в портфель. Педсовет будет часа полтора. Надо успеть.