Дверинда
Шрифт:
Он пожал плечами, странновато улыбнулся, отступил на шаг назад – и зависшие в воздухе портьеры сомкнулись за ним.
Все смотрели на дверь, за которой исчез седой эльф. Потом так же дружно все посмотрели на Дверинду. Она рвала в клочья одну из своих вуалей. Разорвав, щелкнула пальцами. Подлетела секретарша с диктофоном и шустро включила его.
– Королю Радужного острова – отказать! – негромко сказала фея – Великану из Трижды заколдованного леса – отказать! Повелителю рыб – отказать!
Она посмотрела в
– Да, вот именно так!.. Да, вот такого… и такого, и старого, и седого, и в морщинах, все равно!.. Только его, только его, понимаешь? Другого не будет! – и фея стремительно вылетела из гостиной.
– Другого не будет… – повторила Ксения.
– Скорее! – шепнула Ксении и боцману секретарша – Бежим за мальчиком! Сейчас она будет плакать… А потом, когда ей скажут, что вы его забрали, она недолго будет сердиться… Все-таки ее попросил об этом Мотылек!
– С вами, бабами, не соскучишься! – буркнул боцман, хватая за руку Ксению – Командира – и того с толку сбили! Такого мужика!
Они прибежали в дальнюю часть парка. Видимо, здесь он и кончался. За ручьем лежал цветущий луг, а по лугу шли, взявшись за руки, две фигурки.
– Это они, – сказала секретарша – Наша воспитанница, маленькая фея, и ваш мальчик. Сейчас они будут здесь!
Она помахала детям рукой. Не размыкая рук, они побежали, скрылись за пригорком, а потом сбежали с этого пригорка прямо к боцману, Ксении и секретарше.
– Это не он! – вскрикнула Ксения – Это не мой сын!
Перед ней стояли юноша и девушка – оба шестнадцатилетние, оба светловолосые и черноглазые.
Девушка была в белом платье, с цветами на груди и в волосах, юноша в белом костюме пажа, с небольшим мечом в красных ножнах на поясе и с красным же рыцарским шлемом в руке. Шлем был полон свежих ягод.
Ксения узнала этот меч и этот шлем… Но узнать юношу она отказывалась!
– Мы опоздали! – горестно сказала секретарша. – Они выросли!
– Как это – выросли?! – возмутился боцман Гангрена – За одну ночь, что ли?
– Захотели – и выросли, – объяснила секретарша – Ведь для этого детям нужно просто очень захотеть. Но вы не бойтесь за него!
Ксения думала, что опять, неизвестно в который раз за эту ночь, заплачет. Но, видимо, слезы кончились. Сухими глазами она смотрела на своего Мишку, а Мишка на нее смотрел озадаченно, пытаясь вспомнить, где он видел эту растрепанную онемевшую женщину в длинном ободранном платье. Девушка же вдруг подбежала к ней и обняла ее.
– Я, кажется, знаю, кто ты! – прошептала она. – Но если бы ты знала, как я его люблю!
– Иди, дочка, – решительно сказал боцман. – И парня уведи. Давай, давай, нам тут разобраться надо.
Понимая, что вот сейчас начнутся рыдания, боцман обнял Ксению, уложил ее голову к себе на грудь и приготовился гладить по плечу.
Но
– Мишка! Мишенька! – воскликнула она – Это же я! Ты посмотри – это же я!..
Юноша с немым вопросом взглянул на боцмана. Он решительно не узнавал… Боцман развел руками – и вдруг его осенило, как осеняло во всю эту безумную ночь.
– Прощения проси, дура! – рявкнул он – В ногах валяйся! Валяйся! Ведь бросит он тебя к чертям собачьим! Не признает, мимо пройдет!
И боцман обратился к Мишке:
– Прости ее, парень! Она же не со зла. Она по глупости! И больше не будет.
– Да что она такого сделала? – изумленно спросил Мишка, все еще не узнавая Ксению.
– Я так понимаю, что бросила она тебя, растить-воспитывать не захотела, вот ты к феям и подался… Думаешь, у них теплее будет? Думаешь, приняли, одели-обули, в садик гулять выпустили – так они тебе и мать заменят? Человек ты, парень, а не этот, с крылышками! Вот ведь и командир от них к людям ушел! И ни на что он свой десант теперь не променяет! Человека люди должны растить. Ну, ошибаемся, ну, обижаем… Прости ее, слышишь?
И боцман Гангрена сжал кулаки. В ответ на это Мишка схватился за рукоять меча.
– Стой! – Ксения повисла на боцманской шее. – Не тронь его! Не смей!
Она резко отпихнула боцмана и загородила собой сына.
– Вот только тронь… – прошептала она, – вот только тронь!.. Да, я дура, да, я растяпа, да, у меня руки не тем концом вставлены! Знаю, слышала! Но ты к нему пальцем не прикоснешься! Умру, понял? Умру! Сперва меня убей, а потом делай, что хочешь!
– Ну, ты чего, Ксюха, ты чего? – испуганно забормотал боцман – Уймись, глупая! Пошутил я!..
– Нет, не пошутил! Грозил ты ему, Вася! – Ксению колотила нервная дрожь. Сказались, видно, все ночные похождения.
– Ладно, разбирайтесь сами! – буркнул боцман, повернулся и пошел прочь. Но его в три прыжка догнал Мишка.
– Кто это? – спросил он, показывая шлемом на Ксению.
– Ее спрашивай.
– Я тебя спрашиваю! А она что-то странное говорит!
Боцман положил Мишке на плечи огромные ручищи.
– Отец тебе нужен, вот что… Бабье воспитание до добра не доведет… Ну, мать она тебе. Пришла вот за тобой. Забрать отсюда хочет. А ты никак ее признать не можешь…
– Мишенька… – теряя силы, позвала Ксения. – Ты же мой мальчик!.. Ты же мой!..
– Мать? – Мишка испытующе посмотрел в глаза боцману Гангрене. – Она?..
– Ну! – твердо сказал боцман – Она… Иди, иди к ней… Видишь – на ногах не держится…
Мишка впервые посмотрел Ксении в глаза и с криком «Мама-а-а!» кинулся к ней.
Бежать было – несколько шагов. Но в объятиях Ксении оказался пятилетний мальчик в ситцевой пижамке. Она подхватила его на руки. И тут раздался детский плач.